Чтение онлайн

— Мне бы главного инженера… Черемныха.

— Василия Кирилловича? Он сюда не заходил, спросите, товарищ, в производственном отделе…

— А это какой отдел?

— Это, товарищ, плановый отдел.

— Спасибо…

В производственном отделе — соседняя дверь — тоже кипит работа. Та же музыка — бренчат на счетах, заводят арифмометры, дружно вкалывают: хлоп — и пара дырок.

— Кого? Василия Кирилловича? Он заходил сюда утром, а потом ушел. Спросите в отделе сбыта, напротив…

В отделе сбыта, напротив, главного инженера тоже не оказалось..

— А вы по какому вопросу?

— Я насчет кирпича. Нам должны были отгрузить кирпич — Порожскому стройучастку.

— Так зачем вам, извиняюсь, главный инженер? Я вам могу и без главного инженера сказать, что Порожскому стройучастку мы ничего не отгружали. И в этом месяце вряд ли…

— Так ведь…

— Понимаю. Я все понимаю и я вам даже очень сочувствую. Но я ничем не могу вам помочь. На складе — хоть шаром покати. Кирпич вывозят прямо с печей — можете себе представить… Завод уже вдвое превысил проектную мощность, а кирпича все равно не хватает. Вы же сами видите, сколько строят кругом? Это же просто ужас, сколько кругом строят!..

— Но главный инженер лично обещал, что для нашего стройучастка кирпич будет.

— Так что вы тогда с меня спрашиваете? Вы спрашивайте с главного инженера… Где? Откуда я знаю где? Может быть, на формовке, а может, быть, на печах. Он мне не докладывает. Хорошенькое дело, если главный инженер завода будет мне докладывать!..

На формовке главный инженер был, но ушел. На печах он тоже был, но ушел.

Битый час скитался Коля Бабушкин по заводу и снова очутился у проходной, откуда начались его скитания.

— Главный инженер? — переспросил вахтер. — Они только что сели в машину и уехали…

День пропал — не оставалось сомнений. Пропал день командировки. А если считать и вчерашний день, затраченный на дорогу, то пропали уже два дня. Нет, не два, а полтора — день отъезда и день приезда считается за один день, кажется, так…

Но не в том дело. Дело вовсе не в том, что у него, у Николая Бабушкина, пропал день. Дело гораздо хуже. Пропал рабочий день на Порожском стройучастке. А если считать и вчерашний день, то два дня. А если и завтрашний день — то целых три дня. Ведь завтра, даже если удастся разыскать главного инженера завода и главный инженер завода вспомнит о своем обещании и прика жет срочно отгрузить кирпич Порожскому стройучастку, все равно завтра кирпич не успеют доставить на Пороги. Шестьдесят километров. Таежный «ус» заметен вровень с целиной. Пропадет еще один рабочий день…

А к маю восемь типовых домов должны стоять на берегу Печоры. К маю они должны быть готовы. Как из пушки. Много ли рабочих дней осталось до мая? Очень мало.

От завода Николай Бабушкин шел медленно — теперь уже некуда было спешить. Все равно день пропал. Куда ему теперь спешить? В гостиницу? А там вести разговоры с этим самым парнем в вельветовой курточке, у которого имя и фамилия Черномор Агеев и который нигде не работает. Странный какой-то парень. Нигде не работает. Опять же — секреты у него. Скрытный какой-то парень…

Нет, в гостинице сейчас делать нечего:

Николай Бабушкин шел медленно — ему некуда было спешить. Он впервые за эти дни никуда не спешил и мог идти медленно. И от этой медленной ходьбы он вдруг озяб. Он почувствовал вдруг, что стылый ледяной воздух проникает помалу за ворот, проникает в рукава, и уже этот ледяной стылый воздух гуляет по спине, меж лопаток, неприятно щекочет и гусит кожу пупырышками.

Холодно. Николай глубже зарылся подбородком в заиндевевший шарф, ссутулил плечи, смежил рукава оленьей куртки.

Пожалуй, сегодняшний мороз покруче вчерашнего. Сизый туман, неподвижный, плотный, колючий, как минеральная вата, закупорил, застлал небо. Он жгуч и ядовит, этот морозный туман, — дышать невозможно. Сквозь густую пелену тумана едва просвечивает низкое солнце — скучное, нездорово красное, будто оно простудилось на этакой стуже и теперь у него жар, высокая температура. Над широкой расщелиной улицы, справа и слева, громоздятся скалистые глыбы домов. Крутые уступы кирпичной кладки сплошь обросли инеем. В небо, в туман вознеслись стальные переплетения башенных кранов. Стрелы их неподвижны. Должно быть, сегодня строители не работают. У них, должно быть, сегодня актированный день, ввиду мороза…

Скрежетнуло. И стрела, рассекая туман, двинулась по часовой стрелке. Проволочный контейнер с кирпичом поплыл вверх. Он всплыл, качнулся. Стрела обернулась против часовой стрелки. Контейнер пошел вниз.

Работают…

Конечно, работают. Вон над крышей четырехэтажного дома поднялись столбы дыма. В этом доме еще не живут — видно по окнам. Если бы в этом доме жили, то в каждом окне висели бы тюлевые занавески. А в этих окнах кружев не видно — вместо кружев иней. Значит, в этом доме еще не живут. Но дым валит из труб, там, в этом доме, работают сейчас маляры и штукатуры. Там сейчас настилают полы, водружают ванны и унитазы, подцепляют электропроводку.

Работают…

А на Порогах сегодня не работают. На Порож-ском стройучастке нет кирпича. Строить не из чего. Там сегодня гробовая тишина. И люди прораба Лютоева киснут без дела, ругаются с тоски и мерзнут в своих утепленных палатках.

Николай Бабушкин остановился против дома, из труб которого валил дым. Он почувствовал, что тоже промерз до нутра, до костей. Отогнув рукав, взглянул на часы. Только сейчас почувствовал, как жжет запястье раскаленный от стужи металл часов. Половина третьего. День уходит… Нет, нельзя терять этот день! Нужно что-то делать. Вернуться на завод и во что бы то ни стало дождаться главного инженера. Или узнать его домашний адрес и после работы заявиться прямо на квартиру… Или пойти в райисполком. Или в райком партии. Или еще выше… Хотя выше райкома партии в Джегоре ничего такого нету. Выше райкома партии — нужно в обком ехать. А потом в Москву…

Прораб Лютоев сказал: «Иди в райисполком».

Николай Бабушкин решительно повернулся. Постоял. И опять повернулся.

Он только сейчас понял, что не знает, в какую сторону ему нужно идти, в какой стороне райисполком. Ежась от стужи, занятый своими невеселыми думами, он все время шел и шел по каким-то незнакомым улицам, мимо каких-то совершенно незнакомых ему домов. Он шел по городу, который сам строил — с первого колышка, с первого дома, — как по незнакомому городу. Как будто он первый раз в этом городе.