Молодость
Шрифт:
Мик подавлен. У него больше нет сил. Он тихо говорит:
– Неблагодарная. Ты – неблагодарная дура. Поэтому ты и сделала карьеру.
Бренда не отвечает на оскорбления. Или не воспринимает их всерьез. Она тянется вперед и усыпанной бриллиантами рукой неожиданно гладит по щеке Мика, который вот-вот расплачется. Говорит ему:
– Так и есть, Мик. Ты прав.
Кипя ненавистью и желанием отомстить, Мик шепчет:
– Я все равно сниму этот фильм. Без тебя.
Мик плачет. Бренда продолжает гладить его по щеке:
– Ладно, Мик, жизнь не кончена. Можно прожить и без всякого дурацкого кино.
Мик, поникнув, закрывает лицо руками.
Бренда, величественная, как последняя из кинодив, встает, поправляет слегка помявшееся платье, берет сумочку за тридцать тысяч долларов и царственной, размеренной походкой выходит из гостиной отеля.
Глава 61
Весна заканчивается: сегодня вечером выступает мим. Он одет по всем правилам: фрак, выкрашенное белым лицо, на котором написана бесконечная печаль.
В одном из уголков мужчина, которого мы раньше видели измазанным грязью, подходит к Мисс Вселенной.
– Тебе известно, что ты – великолепный экземпляр человеческой породы?
– А тебе известно, что я тоже так думаю?
Ничего не ответив, мужчина уходит.
Мим безуспешно пытается перелезть через воображаемую ограду.
Джимми Три в своем обычном костюме и Мик сидят рядом и смотрят представление. За тем же столиком сидят Фред и Лена.
Мик словно где-то не здесь. Он смотрит, но ничего не видит. Глядя в пустоту, он говорит без всякого выражения:
– Знаешь, со сколькими актрисами мне довелось работать за свою карьеру?
– Наверное… с очень многими.
Мик взрывается:
– Более чем с полусотней. Я вывел в люди не меньше пятидесяти актрис. И все они были мне благодарны. Я. я большой режиссер, который умеет снимать актрис.
Фред и Лена оборачиваются взглянуть на Мика, но не находят подходящих слов или выражения лица.
Джимми Три смотрит Мику в глаза и начинает “играть роль”:
– “Тогда, Фрэнк, ты меня никогда не забудешь”. Помните, мистер Бойл?
– Я помню все, что я снял.
– Мистер Бойл, вы не только большой режиссер, который умеет снимать актрис. Вы просто большой режиссер.
Мим, так и не сумевший перелезть через ограду и вконец обессилевший, ложится на пол и делает вид, что засыпает.
Фред Баллинджер смотрит на него.
Лена смотрит на отца.
Альпинист не сводит глаз с Лены.
В адрес мима раздаются короткие аплодисменты. Зрители начинают расходиться. Вечер окончен. Мик, Фред и Лена тоже собираются уходить, как вдруг раздается голос мальчика-скрипача:
– Мистер Баллинджер!
Троица оборачивается. Мальчик поднялся на сцену и, взяв скрипку, заиграл первые, простые ноты “Приятной песенки номер три”. Он может сыграть только первые два аккорда, но у него уже получается намного лучше. Он исполняет их очень хорошо, и хотя аккорды все время повторяются, они звучат так нежно, что трогают сердце.
Все замерли, околдованные незамысловатым исполнением мальчика. Джимми Три, Марк Козелек и их приятели, альпинист, Лена, латиноамериканец и его жена, немецкая пара, старики и сиделки, неотесанные русские и чернокожие, Фрэнсис и ее мама, официанты и врач, директор отеля и повара – все словно оказались в сказке, где каждому найдется место – и главному, и второстепенным героям.
Только одного человека простые ноты скрипки растрогали до слез. И это не Фред Баллинджер, а Мик Бойл. У него блестят глаза.
Зато только Фред Баллинджер заметил, что Мик растроган. Фред бесстрастно смотрит на него.
Лена стоит у скалодрома. В этот час в спортзале отеля никого нет. На ней красивое вечернее платье. Лена пытается определить высоту искусственной скалистой стенки.
Судя по всему, альпинист шел за ней: мы видим, как он осторожно и робко появляется у нее за спиной и подходит к ней. Альпинист донельзя напряжен и растерян. Он поправляет рубашку, незаметно приглаживает волосы, потом встает рядом с Леной. Лена не смотрит на него, словно его и вовсе нет. Он неловко пытается завести разговор:
– Хотите попробовать взобраться?
Только сейчас Лена резко поворачивается к нему. Пронзает его убийственно сексуальным взглядом и заявляет с серьезным и многозначительным видом:
– А вам известно, что, стоит мне захотеть, в постели я сведу мужчину с ума?
И тут же – словно это самая естественная реакция – глаза альпиниста закатываются, он бледнеет как полотно и без чувств падает на землю. Страшный грохот.
Лена немедленно выходит из роли роковой женщины и превращается в заботливую подругу. Она бормочет:
– Вот черт!
Лена наклоняется к лежащему на полу альпинисту. Чтобы вернуть его к жизни, похлопывает по щекам. Она напугана.
– Мистер, мистер! Да очнитесь вы, черт возьми! Альпинист медленно открывает глаза. В нескольких сантиметрах от него встревоженное лицо Лены.
Еле слышно альпинист говорит:
– Вам, чтобы свести с ума мужчину, достаточно куда меньшего.
Лена с облегчением улыбается.
Пухлая девушка-эскорт в одиночестве грустит на диване. В холле никого нет. У нее за спиной появляется Мик и, больше не колеблясь, заявляет:
– О’кей, я решился. Я снял деньги.
Девушка поворачивается к нему.
– Чего бы вы хотели?
Мик становится серьезным:
– Прогуляться.
По парку, в котором растут вековые деревья, Мик Бойл и неуклюжая девушка-эскорт прогуливаются, держась за руки, словно подростки.
Больше они ничем не занимаются: прогуливаются, не глядя друг на друга, переплетя пальцы, медленно, в одиночестве.
На стоящей в укромном месте скамейке сидят юноша и девушка – сценаристы, которых подозревали в том, что они влюблены друг в друга. Они ведут себя как настоящие влюбленные. Они целуются так пылко, как целуются только в самом начале. Бесконечно долго, до одурения. Внезапно краем глаза сценаристка, на прерывая поцелуй, замечает прогуливающихся Мика и девушку.