Чтение онлайн

– Что она тебе сказала?

Дахи вздохнул, явно не желая распространяться об этом.

– Ты ведь сказал: "честны друг с другом"...
– напомнила я.

– Она попросила пообещать, в обмен на её благословение, - нехотя выдавил из себя Дахи, - что вторую жену она выберет мне сама.

Я нервно сглотнула, потому что в горле у меня внезапно пересохло. Но голос всё равно остался хриплым:

– И что ты ответил?

– Что уже пообещал тебе больше не жениться. Что я мужчина и клятвы назад не забираю.

Его слова надрывали мне сердце. Ну чем я такое заслужила? Особенно невероятно всё это звучало на фоне красивого личика Самиты. Дахи словно почувствовал мою неуверенность - прервал наш поцелуй и спросил:

– Что ещё тебя беспокоить?

Я решила больше не таиться. Откровенность явно идёт на пользу нашим отношениям, и это вполне естественно: честность и доверие всегда идут рука об руку.

– Эта девушка... Самита - разве она тебе не нравится?

Мгновение Дахи пытался сдержать улыбку, но потом рассмеялся.

– Эва, ты думать, что я видеть её первый раз?

Я пожала плечами. Какая разница? Дахи снова обратился к переводчику:

– Я уже несколько лет воюю с родителями за право самому выбрать себе невесту. Откровенно говоря, меня тошнит от этих чужих дочек, а их так называемая красота - я не вижу в ней ничего особенного. И знаю, чего она им стоит. У меня ведь есть взрослая сестра, и у моих друзей тоже. Эта красота - искусственная, процентов на пятьдесят, это в лучшем случае. А тебя я видел ночью из постели. Совсем без украшений. И ты была восхитительна. Если бы только я мог надеяться на твою благосклонность тогда - всю оставшуюся ночь не выпускал бы тебя из объятий. Эва, я обожаю тебя. Ты мой идеал, как ты не понимаешь? Ни Самита, никто другой не сравнится с тобой. Ты просто чудо. Мой ангел. Любимая.

Не переставая целовать, Дахи прижал меня к стене, а потом звякнула молния на моём платье. Мне и в голову не пришло его остановить. Я помогала жениху раздевать меня и сама расстегивала пуговки на его рубашке. Усталость и сонливость куда-то улетучились, всё тело горело желанием прикосновений, и чем больше Дахи меня трогал, тем сильнее хотелось ещё. Вот наконец платье полетело на пол, мужская рубашка - в другую сторону, льняные брюки - в третью. Оставалось совсем немного, низ живота трепетал в предвкушении сладостного вторжения, и тут в мою дверь кто-то настойчиво постучал. Дахи замер, непонимающе посмотрел мне в глаза, тяжело дыша.

– К-кто там?
– дрожащим голосом поинтересовалась я и попыталась выскользнуть из-под жениха, всё ещё державшегося за мои трусики.

Он нехотя выпустил меня и обречённо побрёл искать штаны.

– Лина, это я!
– послышался из-за двери голос Евы.
– Дахи у тебя? Отец его ищет...

– Ээ, да, он зашёл пожелать мне спокойной ночи!
– пробормотала я, застегивая платье. Не хотелось врать единственной в этом доме женщине, которая на моей стороне.

Дахи накинул рубашку, сам открыл дверь. Смерил Еву недовольным взглядом и вышел вон.

Я был страшно зол на этот контроль со стороны родителей. Будто я мальчишка, и нужно проверять, лёг ли я спать, или где-то шатаюсь по дому и шалю. Особенно, конечно, было неприятно, что меня остановили в самый неудачный момент. Мы с Эвой были близки чуть больше суток назад - ночью накануне вылета. Утром я не стал приставать к ней, так как опасался, что она ещё не вполне восстановилась после своего первого раза. Мне отнюдь не хотелось делать ей больно - я желал доставлять ей удовольствие. Но моё собственное вожделение уже достигло таких размеров, будто мы с ней неделю не занимались любовью. Смотреть на Эвино милое личико и хрупкую фигурку, слышать её трогательный нежный голосок и не иметь возможности прикоснуться, обнять, исцеловать её с головы до ног - это было серьёзное испытание для меня.

Поэтому я шёл к отцу чуть ли не с намерением отчитать его за эту излишнюю опеку, но увидев выражение его лица, быстро остыл.

– Дахи, ты ведёшь себя непозволительно!
– воскликнул он.
– Подумай, в какое положение ты ставишь свою невесту такими... визитами.

Я, как всегда под его праведно-гневным взором, сник, и всякое недовольство оставило меня. Кроме недовольства самим собой.

– Прости, отец, я совсем не подумал об этом... Дело в том, что мы... уже были близки, я никогда ни к чему не принуждал Эву и впредь не собираюсь. К тому же я твёрдо намерен жениться на ней, даже если это будет стоить мне наследства и любой другой материальной помощи...

– Погоди, о чём ты говоришь?
– перебил меня отец, нахмурившись.

– Так мать сказала Эве. Что если я женюсь на ней, то ты лишишь меня наследства.

– Ты же понимаешь, что это полная глупость? Я лишу своего сына средств к существованию в тот самый момент, когда они больше всего будут ему нужны?

– Средства мне нужны, но я не ребёнок. У меня есть руки и голова. Я сам добуду эти средства, если понадобится.

Отец улыбнулся по-доброму и снисходительно.

– Разумеется, сынок. Ты всё можешь. Но и у меня нет намерения лишать тебя того, что твоё по праву рождения.

– Тогда зачем мама сказала это Эве?

– Со мной она это не обсуждала. Ты же знаешь маму: она уверена, что лучше других понимает, как будет правильнее. И иногда использует для этого... весьма своеобразные методы.

– Ты поговоришь с ней? Я боюсь, что не смогу держаться на должном уровне уважения, когда дело касается моей невесты. Мама расстроила и испугала её. И, похоже, попыталась внушить мысль, что я не смогу сам обеспечить семью.

– Разумеется, Дахи, я разберусь в этом. Я даже могу пообещать тебе, что это произойдёт совсем скоро, ибо в этом доме есть только один человек, который мог выступить посредником в том разговоре твоей матери с твоей невестой...

Я сразу понял, что он говорит о Еве.

– Отец, пожалуйста, не будь с ней строг. Ты же знаешь, для мамы все вокруг - пешки...

Он невесело усмехнулся.

– Тебе не нужно беспокоиться об этом, Дахи. Ты не можешь представить себе, что я чувствую к Еве. Для этого тебе нужно стать 48-летним мужчиной, который только 3 года как узнал, что такое настоящее семейное счастье. Женщин вообще нельзя обижать, а любимая женщина - это и вовсе бесценное сокровище. Береги свою невесту, как зеницу ока. Помни, что женщины не так разумны, как мы. Смотри сквозь пальцы на её ошибки везде, где это можно.