Чтение онлайн

Леонилла вернулась в главный отсек «Молотлаба». Теперь в середине отсека было свободно: оборудование было перемещено туда, где ему и следует находиться. Масса загромождающей пространство идущей на упаковку губчатой пластмассы было выброшено в космос.

— Итак? — требовательно спросил Джон Бейкер. Петр Яков — по-русски — повторил этот же вопрос.

— Плохо, — сказала Леонилла. — Полагаю, что в течении последних двадцати четырех часов его организм был вообще не в состоянии усваивать воду. Двадцати четырех — по меньшей мере. Возможно — дольше. Температура — тридцать восемь и восемь десятых. Организм очень обезвожен.

— Что будем делать? — спросил Бейкер.

— Думаю, что лекарство, которое я дала, поможет ему удерживать в организме воду. Сейчас он выпил почти литр — и без всяких затруднений. Почему он не сообщил о том, что заболел раньше?

— Черт возьми, он первый чернокожий, оказавшийся в космосе. И не хочет оказаться последним, — объяснил Бейкер.

— Он полагает, что только для него путь не был усыпан розами? — спросила Леонилла. — Он первый негр в космосе, но физиологические различия, обусловленные принадлежностью к разным расам, невелики по сравнению с, например, различиями, вызванными половой принадлежностью. Я — вторая женщина, оказавшаяся в космосе, а первая забо…

— Пора вести наблюдения, — перебил Петр Яков. — Леонилла, вы поможете мне. Если только вам не нужно заняться вашим больным.

Оборудование было размещено на нужных местах, но все равно свободного места в «Молотлабе» оставалось очень мало. Все же были найдены способы хоть как-то уединяться: Деланти оставался в «Аполлоне», Леонилла Малик уходила в «Союз». Бейкер и Яков посменно вели наблюдения и спали в «Молотлабе»— когда им вообще удавалось поспать. Три члена экипажа выполняли работу за четверых, и на сон много времени не оставалось.

А Хамнер-Браун все приближалась. Она приближалась хвостом вперед, мчалась прямо на «Молотлаб», и разреженный газ, извергаемый кометой, уже окутал и Землю и Луну и космическую лабораторию. Участники полета часами вели визуальное наблюдения и ежедневно выходили в космическое пространство, чтобы взять пробы — пробы пустоты. В сосуды запечатывался вакуум космического пространства. Потом эти сосуды будут отправлены на Землю, где чуткие приборы смогут обнаружить молекулы вещества, составляющего хвост кометы — пусть даже этих молекул окажется очень немного.

Сперва наблюдать было, в общем, не за чем. Было ясно видно лишь, что в одну сторону от кометы отходит хвост, покрывающий пространство в сотни миллионов миль. Но потом, когда комета подошла поближе, куда не посмотришь, всюду хвост.

Если не проводились наблюдения за кометой, то велись наблюдения за Солнцем. Нужно было провести еще множество экспериментов — в области кристаллографии, тонко пленочной электроники и так далее… Свободного времени не оставалось.

Сутки пролетали быстро.

Члены экспедиции не часто могли оставаться наедине с собой, хоть изредка это удавалось. Согласно проекту, личных, так сказать удобств в кабине лаборатории не было — лишь в кораблях. Для Бейкера и Деланти все обстояло достаточно просто: на орган мочеиспускания одевалась идущая к специальному резервуару трубка. Потом содержимое резервуара выливалось.

Бейкер как раз облегчался по указанной схеме, когда почувствовал на себе взгляд Деланти.

— Предполагалось, что ты спишь. А не наблюдаешь тем, как я писаю.

— Меня это не интересует. Джонни… как это ухищряется делать Леонилла? Я имею в виде здесь в космосе.

— М-да. Я как-то еще не выяснил. Не знаю. Спрошу-ка у нее, а?

— Конечно спроси. Мне-то это было б не по силам.

— Мне — тоже, — Джонни открыл клапан. Урина реактивной струей вылетела из «Аполлона» в космическое пространство. Мгновенно замерзшие капли образовали облако, окутавшее корабль. Облако походило на какое-то новое созвездие, оно медленно рассеивалось. — Почему, черт возьми, ты снова пристаешь ко мне с этой проблемой?

— Хочу понять, только ли я в этом полете испытываю затруднения.

— Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо.

Двумя днями позже, когда Деланти чувствовал себя немного лучше, Бейкер все еще не знал ответа.

Он вернулся в корабль, взяв очередную пробу космической пустоты. С ним был только Яков и Бейкер сказал:

— Невыносимо.

— Прошу прощения? — спросил русский.

— Мне не дает покоя одна вещь. Леонилла, как и мы все, находится в состоянии свободного падения. Как же ей удается мочиться?

— Это вас волнует?

— Еще бы. Тут даже не любопытство от безделья. Одна из причин, по которым мы не посылаем женщин в космос, заключается в том, что проектировщики не могут разрешить эту проблему — учитывая требования санитарии и так далее. Кое-кто предлагал использовать катерер, но ведь это вредно. — Яков промолчал. — Так как она это делает? — требовательно вопросил Джонни.

— Это государственная тайна. Прошу извинить меня, — сказал Петр Яков. Может быть он шутит? Непохоже. — Пора проводить очередную серию наблюдений Солнца. Если вас не затруднит, помогите мне в работе с телескопом.

— Разумеется.

Я спрошу у Леониллы, подумал Джонни. Спрошу — в любом случае до того, как мы пойдем на посадку. Он искоса глянул на русского. Может быть, Яков и сам не знает ответа.

— Как дела? — спросил Бейкер.

— Прекрасно, — сказал Деланти. — Хаустон все знает?

— Не от меня, — сказал Бейкер. — Может быть им сообщили из Байконура. Не думаю, что у Якова много секретов от своих. Но вот с какой стати они сообщили Хаустону?

— Не нравится мне эта их откровенность, — сказал Рик.