Чтение онлайн

— Все не так просто. Пообедаем?

— Конечно.

В ее быстрой улыбке промелькнуло недвусмысленное обещание. Его охватило возбуждение. Барри Прайс спит со своей секретаршей! Полагаю, подумал он, что узнай об этом наверху, весь департамент, пожалуй, перевернулся бы вверх дном. Ну и черт с ним. Мир обрушился на него. Здание загудело от слабой вибрации турбин — ощущение, порождаемое мегаваттами, вливающимися в сеть электроснабжения, мегаваттами, насыщающими Лос-Анджелес и его индустрию.

На самом же деле ничего этого не было. Турбины в прямоугольном здании внизу, под ним, были прекрасными машинами, вершиной человеческой изобретательности. Чудо инженерии, весящее сотни тонн и сбалансированное до микрограммов, способное вращаться с фантастической скоростью и при этом совсем не вибрировать… Почему же люди никак не могут осознать это, почему не всем дано понять красоту замечательных машин? Великолепие машин?

— Приободритесь, — сказала Долорес, как бы прочитав его мысли. — Бригады работают. Может быть, как раз сейчас заканчивают.

— Ну разве не стоило бы заявить об этом широкой публике? — произнес Барри. — Нет, пожалуй, все же не стоит. Чем меньше о нас сообщают, тем лучше для нас. Все здесь шиворот-навыворот.

Долорес кивнула и подошла к окну. Взгляд ее перенесся через долину Сан-Иоаквин по направлению к Темблор Рэйндж, в тридцати милях отсюда. — В ближайшие дни…

— Да, — мысль об этом радовала. Южная Калифорния должна быть обеспечена электроэнергией. А с истощением запасов природного газа остаются только две возможности — либо уголь, либо ядерная энергия. Но сжигая уголь, взамен получаешь дым, туман и смог. «У нас лишь один путь, — говорил Барри. — И каждый раз, когда мы получаем ассигнования или когда раздается голос в нашу поддержку — это выигрыш. Сообщения о наших успехах должны получать все законники и политиканы». Он знал, что проповедь эта бесполезна для верующих в иных богов, но она помогала ему разговаривать с теми, кто мог бы испытывать к проекту симпатию. С понимающими.

На его столе загорелась лампочка и Долорес, вспыхнув на прощание с улыбкой, поспешила к двери — приветствовать очередную делегацию. Барри собрал свои силы: еще один долгий и трудный день.

Лос-Анджелес, суматошные утренние часы. Машины движутся беспрерывными потоками. Несмотря на Санту-Анну, дувшую прошедшей ночью, — легкий смог и запах выхлопных газов. С побережья — клочья тумана, рассеивающиеся под порывами теплого ветра, дувшего с материка. В эти суматошные утренние часы дороги обычно переполнены — но вовсе не бестолковыми водителями. Большинство ездят одним и тем же маршрутом в одно и то же время каждое утро. В них уже заложена программа. Вот полюбуйтесь: машины подъезжают, строго соблюдая заведенный порядок, и отъезжают точно в соответствии с этим порядком.

Эйлин не однажды уже подмечала это. Несмотря на комиксы, благодаря которым над калифорнийскими водителями смеялся весь мир, порядок на шоссе они соблюдали много лучше, чем водители, которых Эйлин видела в любом другом месте. Что означало, что для вождения машины не требовалось слишком много внимания. К тому же, в ней тоже была заложена программа.

Сложившийся шаблон теперь изменялся у нее редко. Пять минут на чашку кофе — последнюю перед выездом на шоссе. Чашку поставить на маленькую подставку, оставшуюся от Дж.С.Уитни. Еще пять минут на возню с гребенкой. Теперь она уже достаточно проснулась, чтобы делать какое-то дело. Теперь — полчаса, чтобы добраться до компании сантехнического оборудования Корригана, город Бурбанк, а за это время можно успеть многое, если работать с диктофоном. Без диктофона Эйлин не удалось бы совладать с нервами, ее колотило бы в приступах бешенства от беспомощности при каждом малейшем заторе.

«Вторник. Не забыть о деле с водяными фильтрами, — сказал ей ее же голос. — Пара наших клиентов установила эти чертовы штуки, не зная, что там не хватало нескольких деталей». Эйлин кивнула. Об этом деле она уже позаботилась. Ей удалось утихомирить гнев деятеля, внешне напоминающего баржу и, по слухам, превращающегося в одного из крупнейших предпринимателей долины. Это показательно: можно лишиться крупной сделки из-за какой-то рядовой продажи. Она включила перемотку, затем продиктовала: «Вторник. Работникам склада проверить все имеющиеся фильтры. Обратить внимание на наличие всех необходимых частей. И послать письмо изготовителю.» Затем снова перемотала ленту.

Эйлин Сьюзан Ханкок тридцать четыре года. Она милая, но не очень — из-за рук, все время находящихся в движении, улыбки, славной, но вспыхивающей слишком внезапно, как сигнальная лампочка, и походки: у нее была привычка обгонять прохожих.

Однажды символически ей было сказано: она обгоняет других в физическом и эмоциональном отношении. При этом не было сказано «в интеллектуальном», а если бы и было, она бы не поверила. Однако это, в общих чертах, было бы правильно. Ей явно задано было стать чем-то большим, чем секретарша, причем задолго до того, как появилось что-то вроде движения за права женщин. Ей и удалось добиться немалого и это несмотря на то, что пришлось поднимать на ноги младшего брата.

Если она и говорила об этом, то только со смехом — очень уж оригинальной выглядела ситуация. Брат заканчивает колледж за счет помощи старшей сестры — но сама она колледж не заканчивала. Брат женился благодаря ее содействию — но сама она замуж так и не вышла. Однако, правда на самом деле была вовсе не в этом. Учеба в колледже была ей просто противна. Хотя иногда, возможно, у Эйлин появлялось желание (о котором она никогда никому не говорила) поступить в действительно хороший колледж. Поступить туда, где человека учат думать. В таком колледже, может быть, она и смогла бы учиться. Но просиживать в аудиторах, где почасовики читают лекции, основываясь на уже прочитанных ею книгах — да ну его к черту, такое обучение! Так что учебу она отвергла отнюдь не по финансовым соображениям.

Что же до замужества, то просто не нашлось никого, с кем она могла бы ужиться. Она пыталась сделать это — с лейтенантом полиции, и наблюдала, как он нервничает от того, что живет с ней без разрешения городского управления. Их союз, начавшийся так хорошо, полностью распался менее, чем за месяц. Был у нее еще один мужчина, но у него была жена, уходить от которой он не собирался. Был третий, уехавший на восток в командировку на три месяца и не вернувшийся даже по прошествии четырех лет. И был еще…

А ведь я все делала правильно, говорила она себе, вспоминая.

Мужчины говорили, что она — женщина нервного типа или что у нее чрезмерная активность щитовидной железы — в зависимости от полученного образования и словарного запаса. И отношения с ней сохранять не пытались. Ум у нее был едкий и использовала она его слишком часто. Ей была ненавистна нудная и пустая болтовня. Разговаривала она слишком быстро, а без этого голос ее мог бы быть приятным. Голос, чуточку хриплый от чрезмерного количества сигарет.