Monpti
Шрифт:
Мушиноглазый, учитывая, что сегодня праздник, всю ночь дает жечь свет. Я до четырех утра был на ногах – пил, курил и разглядывал звездное небо за черными трубами.
– Да, надо бы мне заказать для нее пояс целомудрия. Но эту тонкую иронию она бы совсем не поняла. Где там мой Будапешт? Если бы дело происходило в Пеште, у нее уже был бы ребенок от меня. Но ведь я знаю ее только четыре месяца. Вот именно… Нужно знать Будапешт…
Тридцать третья глава
И снова потянулись серые будни недели.
Сегодня мы встречаемся в полдень, так как вечером у барышни нет времени. Семья ждет гостей, и она должна быть дома.
Едва выйдя из конторы, она вдруг спрашивает меня:
– Monpti, как меня зовут?
– Что?!
– Какое мое новое имя?
– Ах вот что! Аннушка. Но об этом не говори больше. Сегодня во мне проснулся прамадьяр, который, как известно, обязан ненавидеть и враждовать.
– Аннушка! О! Я целый день размышляла об этом. Ты же меня любишь, если присваиваешь такие особые имена.
Мы обедаем в кондитерской на рю Терез.
Закуска: филе hareng. После этого бифштекс au cresson, с cardons au gratin. (Я это совсем не люблю и заказал лишь для того, чтобы потом отдать Анн-Клер, которая ни за что не заказала бы себе дополнительное блюдо, как бы оно ей ни нравилось.) Сыр называется coeur `a la creme. На столе также четверть литра красного вина.
После трапезы я провожаю ее обратно в бюро, затем иду за своим черным кофе на Монпарнас.
У меня сложилась привычка совершать обход, прежде чем усесться на свое место на террасе в «Кафе дю Дом». Помимо прочих мест заглядываю я и в «Кафе де ля Ротонд», где на стенах висят тесно, впритык, картины, писанные маслом. Под картинами сидят курящие кокотки, как по команде поворачивающие головы к входу при появлении нового посетителя.
Когда я пересекал внутренний зал, кто-то крикнул мне вслед:
– Une seconde, Monsieur! Минутку, мсье!
За столом сидит темноглазая белокурая девица и сигаретой делает мне какие-то знаки.
– Чего тебе?
– Я хочу тебя кое о чем спросить.
– Слушаю.
– Сядь ко мне. Чуточку времени ведь у тебя найдется?
Тотчас появляется официант.
– Что желаете, мсье?
– Принесите мне один ликер, – говорит темноглазая светловолосая женщина и показывает на свою ликерную рюмку. Рядом на маленькой тарелочке лежит счет: четыре франка.
Официант исчезает.
– Заплатишь за меня?
– О чем речь!
– Идешь со мной?
Я кладу на стол пять франков и ухожу, не дожидаясь официанта.
На террасе «Кафе дю Дом» со мной здоровается Феликс, издатель – удивительно похожий на Эррио, – при этом очень дружески:
– Ca va toujours? Как дела?
– Mersi. Что случилось, нет ни одного места?
– Я сейчас освобожу столик. Attendez, vous allez voir…
– Выбросьте вон того старика. Он будет вам только благодарен за отсрочку от геморроя…
Вечером я предпринимаю рейд по неизведанной местности. Мне нравится пробираться совсем незнакомыми улочками, заглядывать в подворотни чужих домов и представлять себе жизнь здешних обитателей.
Во время прогулки я случайно выхожу на рю Тольбиак.
Издали я вижу церковь Святой Анны, в которой мы слушали рождественскую мессу. Я сворачиваю на рю Бобийо и иду к площади Италии. Все люди проходят здесь торопливо. Только больные передвигаются медленно. Апаши с красными шарфами и в спортивных шапочках ведут под руки элегантных аппетитных дам. В этом городе по внешности нельзя судить, кто перед вами и чем он занимается. А в случае с женщинами и подавно. Это подлинная культура.
Если я не ошибаюсь, там впереди идет быстрым, деловым шагом… Анн-Клер. Да, это она. Я догоняю ее и хватаю сзади за руку.
Она вскрикивает.
– Ты меня так напугал. Как ты очутился в этом районе?
Она выглядит смущенной.
– Я здесь гулял.
– Ты шпионил за мной?
– Зачем ты так, говоришь?
– Не хочу, чтобы ты меня унижал.
– Я провожу тебя.
– Нет, нет, ничего не получится. Нас могут увидеть. У нас гости. Который сейчас может быть час? Я жутко спешу.
Она говорит подозрительно быстро. Почему она говорит так быстро?
– Ты не рада, что мы встретились?
– Конечно, глупенький. Mais oui. Проводи меня.
– Перед этим ты сказала, что я не должен провожать тебя.
– Ничего. Может быть, нас не увидят.
– Но если это тебе неприятно…
– Да идем же. Лучше, если ты пойдешь со мной, иначе Бог знает что подумаешь.
Я провожаю ее до улицы Пяти Алмазов, там она оглядывается и украдкой целует меня.
– Servus. Завтра в полдень перед бюро!
Я смотрю ей вслед, она исчезает в дверях дома. В последний момент она еще дружески кивает мне.
Она так странно вела себя. Разумеется, она не обязана быть всегда в хорошем настроении. Но все же…
Я хочу закурить сигарету. Спичек, оказывается, нет. Дальше наверху есть киоск. Я куплю спички. Кроме меня здесь уже два клиента, придется подождать. Наконец я получаю свои спички. Прикуриваю сигарету и возвращаюсь на улицу Пяти Алмазов. А дальше внизу я вижу, как Анн-Клер, которая со мной перед этим распрощалась, снова выходит из дому.
Она осторожно озирается и переходит на другую сторону улицы. Куда она направляется? Что-нибудь срочно дозакупить? Но ведь у них есть горничная.
Она снова осторожно оглядывает улицу, на которой мы простились. Сердце у меня стучит как сумасшедшее.
Что это значит? Она шпионит за мной?
Я осторожно иду за ней и слежу, чтобы не попасться ей на глаза. Она ни разу не оборачивается. Лишь на углу снова высматривает обстановку – хочет удостовериться, что я уже ушел.
Зачем?
Вот она пересекает площадь Поля Верлена и снова сворачивает в одну из улочек. Здесь она идет уже быстрее и увереннее. Я осмотрительно иду за ней в соответствующем отдалении, по другой стороне улицы. Неожиданно ее проглатывает какая-то дверь.