Шрифт:
Литературно-художественное издание
Пролог
Если в полнейшем мраке вглядеться в зеркало, можно увидеть пытливый блеск зрачков, ожидающих чего-то потустороннего. Это две свечи, озаряющие путь туда, где все физические законы мира кажутся пустой и наивной выдумкой людей, боящихся правды. Им было страшно взглянуть ночью в мерцающий зеркальный овал и встретиться с чем-то ошеломляюще-нереальным, поэтому они выдумали строгие правила поглощения, преломления, отражения и объявили на весь мир, что загадка зеркал решена раз и навсегда. Они замкнули зеркала в серый мир реальности. Они спят по ночам, укрывшись с головой одеялом, и не смотрят вечером в черные стекла последних троллейбусов, боясь, что запертое там их же законами отражение вдруг вырвется из-под запретов оптики и подмигнет им. Не для того, чтобы напугать. А просто чтобы напомнить, что оно существует и ждет своей минуты. И она не обязательно наступит в полночь. Ведь там недействительно наше время. Там наша физика кажется детской игрой. Они смотрят на нас сквозь зеркала и поощрительно улыбаются, давая нам еще одну попытку объяснить нереальное реальным…
Королевские развлечения
Она всегда представлялась всем Олей, немного стесняясь имени, данного ей родителями: Изольда. Хотя все ее подруги носили не менее вычурные имена: Анжелика, Виктория – была даже одна Рашель. Правда, ее родители в молодости работали во Франции, поэтому и назвали свою дочь загадочным именем, напоминающим свежий ночной ветер французских побережий…
Сегодня в институте был новогодний вечер, после него, как обычно, не хотелось разбегаться по домам, и «физики», собравшись дружной компанией, направились на квартиру Рашели, родители которой находились в очередной зарубежной поездке.
– У вас не группа, а цветник! – гнусавил Лешка Киверов, пародируя одного из преподавателей. Он, как всегда, исполнял роль придворного шута в свите признанной королевы красоты Рашели Боровиковой.
Девчонки с готовностью рассмеялись – все, кроме Изольды. Почему-то к ней никак не приходило праздничное настроение. Может, потому, что отец прислал очередное поздравление с извинениями, а мама накануне проплакала весь вечер…
– А Вы, принцесса Из, почему сегодня в траурных одеждах? – высокопарно обратился к ней Лешка, состроив сочувственную мину.
– Ее принц танцевал сегодня с фрейлинами, – смеясь, откликнулась Вика Шельцова, самоуверенная блондинка, никого не щадящая в своих речах, но и никого никогда не обижающая по-настоящему.
Виктор коротко взглянул на Вику, а потом незаметно переместился поближе к Изольде. Все давно заметили, что «принцесса Из» и «принц Вик» неравнодушны друг к другу. Но, будучи юными и восторженными, студенты беззлобно поддевали влюбленных, втайне радуясь за них. Изольда благодарно улыбнулась Виктору, когда он взял ее за руку и слегка сжал пальцы.
– Ты хочешь продолжить веселье? – чуть слышно спросил он, когда шумная компания начала вливаться в подъезд.
– Если бы я сейчас смогла развеселиться, – вздохнула Изольда.
Виктор поцеловал ее где-то между бровей, и она невольно улыбнулась.
– Тогда, может, мы пойдем к тебе в гости? – предложил Виктор, делая ударение на слове «тебе».
– Мама дома, – отозвалась девушка.
Мама опекала дочь с постоянным рвением. Когда ей приходилось работать в ночную смену, у Изольды до полуночи «пила чай» бдительная соседка Алина Петровна, у которой снова «сломался телевизор». А она, бедняжка, так любила вечерние сериалы! Как будто в другие вечера эта любовь куда-то исчезала…
– Господи, нам уже по восемнадцать лет! – воскликнул Виктор, а Изольда усмехнулась.
Невеселая получилась усмешка…
– Вечер продолжается! – торжественно объявила Рашель, появляясь в комнате с шампанским в руках. Черноволосая и чернобровая, в переливающемся фиолетовом платье, она выглядела настоящей королевой!
– Моим пажом на сегодня я назначаю… Виктора! – провозгласила она, несколько секунд вглядываясь в лица друзей. Ее фиалковый взгляд вспыхнул от обычно не свойственного ей мстительного удовольствия.
– Целуйте руку Вашей королеве! – дурашливо подхватил игру Лешка, а Изольда, нахмурившись, подтолкнула парня к сопернице.
Ведь это не всерьез, она прекрасно знала, что Рашель мечтала выйти замуж за иностранца и никогда близко не общалась ни с кем из ребят на факультете. Но внутри что-то неприятно кольнуло, когда Изольда заметила, каким торжеством полыхнули глаза подруги.
Виктор слегка прикоснулся губами к пальцам королевы вечера. Рашель с удовольствием ощутила, как дрогнули его губы и сорвалось дыхание – всего лишь на миг, но это был триумф юной женщины над всеми девчонками, собравшимися в ее квартире.
– Ну, что же вы? Садитесь поудобнее, бал открыт! – царственно улыбнулась Рашель. Она это умела.
Лешка включил музыку, все с готовностью расселись и протянули фужеры.
– Шампанское, господа! – объявил Виктор.
Теперь это была его обязанность: развлекать гостей и исполнять желания королевы.
– Не переживай, принцесса Из, он твой до гроба, но сегодня звезды на ее стороне, – подмигнул Изольде Лешка, заметив, как погрустнели ее глаза.
– Будьте начеку, когда к вам благоволит сама королева, – таинственно произнесла Виктория, подсаживаясь к Изольде с другой стороны.
– Теперь ты не сбежишь, – довольно заключил Киверов.
– Значит, это конвой? – удивилась Изольда.
– Нет, это уже пытка. Королева обожает моральные истязания, – «успокоила» подругу Вика.
Виктор сидел справа от Рашели, подливая в ее фужер шампанское. На его лице была написана полная покорность, но иногда карий глаз слегка косил в сторону «принцессы Из», и тогда его взгляд теплел и искрился нежностью. И ради этих коротких секунд Изольда готова была терпеть столь неудачный вечер.
Мелодии сменяли одна другую, пары танцевали, иногда исчезая в соседних комнатах, свет сменился загадочным полумраком – исполняя капризы королевы, Виктор зажег свечи и гирлянду на елке. Слышались хохмы Лешки, громкий смех Виктории, приглушенные голоса Анжелики, Максима и Светки, которые, усевшись на диван, обсуждали что-то спортивное: они занимались альпинизмом и собирались после сессии отправиться в горы. И вдруг прозвучал телефонный звонок. Все вздрогнули, а Изольда почему-то почувствовала, как подступило к горлу внезапно затрепетавшее сердце. Рашель взяла трубку, секунду послушала, потом прикрыла трубку ладонью и сообщила: