Чтение онлайн

– Он всегда был невыносимо хорош во всем, затмевая меня везде. Ему даже удалось завоевать уважение и привязанность нашего деда, подвиг, что не мог я совершить и даже отец, когда старый скряга был жив. Но знаешь, что самое смешное во всем этом? – он повернулся к Иден, и посмотрел своими стеклянными зелёными глазами, в которых было мало алкогольной дымки. – Я хотел, чтобы у меня был брат. Я умолял своих родителей о брате. А потом, в один прекрасный день он появился. Но это было не то, чего я ожидал, ничего подобного. С ним было что-то не то, он был… Но что можно было ожидать от сына проститутки, которая продала его собственной семье? Его мать лишила его всего, в том числе человечности, так стоит ли удивляться, что он стремиться забрать всё, что принадлежит мне, иначе он не может чувствовать себя нормально? Он забрал тебя у меня, потому что так захотел.

Иден пробрала дрожь, от всего услышанного. В полной тишине, она смотрела на Лукаса недоверчиво, но внезапно она ощутила другой шквал эмоций, когда волосы на затылке стали дыбом. Прежде чем она услышала мертвенные интонации в его голосе, она знала, что он рядом.

– Еще одно слово, Лукас, и ты узнаешь, насколько я был к тебе терпелив.

Доминик еле сдерживал ярость, его гнев горел, как пламя, Иден чувствовала это, чувствовала то напряжение, которое захватило весь воздух. Она боялась, чтобы эта ярость стальной пружиной завёрнутая в его костюме, не вспыхнула в любой момент. Его лицо было темным и зловещим, Иден видела, как сжались его челюсти, и как он сдерживал себя. Без предупреждения, он резко схватил её и обернул свою руку вокруг неё. Доминик с силой потянул её на себя, Иден даже немного ударилась об его грудь.

– Если ты не покинешь помещение в ближайшие две минуты, то я прикажу Джеймсу уволочь тебя.

Он не стал задерживаться и, покинул комнату, пройдя в гостиную, где подавали обед.

Ужин продолжался, и Иден все ждала, что Доминик скажет ей хоть что-то, спросит, о чем она говорила с его братом. Но Ник молчал, он просто игнорировал девушку, хотя она и сидела рядом с ним. Ее отвлекал джентльмен, который сидел с левой стороны. Он пытался вступить с ней в разговор, но Иден было не до него. Как не странно, но девушка обнаружила, что весь вечер смотрела на Доминика. Ей было интересно, кем был этот человек, хотя она и прожила с ним довольно долго, но так и не узнала его полностью. Да, Иден знала, каким он был жестоким и безжалостным, как он любил все контролировать. Такое богатство идёт с властью рука об руку, и как он мастерски владеет ими в своих эгоистичных целях.

Его безнравственность была печально известной; и она была живым свидетелем этого, зная, какой безграничной эта черта Ника может быть. Он был великолепным, словно запретный грех, и сколько бы она не отрицала этого, её очень тянуло к нему. Иден притягивала та тьма, которая была внутри этого мужчины. Эта темная сторона интересовала её все больше, но она никогда не признается ему в этом. Даже сейчас она боролась с этой мыслью. Да, были вещи, которые Иден узнала за эти пять лет, так она думала, но как оказалось, ни черта она не знала о своем муже. Они были чужие друг другу - незнакомцы - и теперь они находились на непонятной ступени их жизни.

Слова Лукаса звенели в её голове, то, что он сказал о его биологической матери… действительно ли она была проституткой? И было ли правдой то, что она продала своего сына в семью Армстронг? Как много из того, что сказал Лукас, было правдой, или он просто прикрыл свои недостатки, пеняя на сводного брата? Девушке так хотелось найти Лукаса и получить ответы на вопросы, которые так интересовали её, узнать больше о той темной стороне её мужа. Но сделав это, она откроет ящик Пандоры, и это неизбежно засосёт её в новую реальность. Но чтобы узнать это, ей нужно было приблизиться к Доминику Армстронгу, а ей этого никак не хотелось делать.

– Ты знал, что Лукас тут тоже будет? – спросила Иден тихим голосом, когда они возвращались в особняк. На самом деле, Иден ничего не хотела говорить, но эти слова вырвались внезапно. Она проклинала себя за то, что нарушила тишину. Сидя напротив, она наблюдала за выражением его лица, изучая каждое изменение. Ей казалось, что забыв о присутствии ещё одного человека в машине, Ник полностью погрузился в свои мысли. Он то и дело хмурился, думая о чем-то, и Иден очень интересовала причина. Ей хотелось узнать всю правду о нём, чтобы Доминик сам рассказал ей о своём прошлом. Конечно, нужно просто оставить его в покое, не обращать внимание, чтобы спокойно прожить эти шесть месяцев. Но желание докопаться до истины было сильнее её логики, слова Лукаса крепко засели в голове. Никакие факты не изменили бы эту ситуацию, но девушка хотела знать правду, узнать что случилось. Как маленький мальчик мог превратиться в такого безжалостного человека, который наслаждался, причиняя боль другим людям?

Доминик пристально посмотрел на Иден, на её красивое лицо, в эти золотистые глаза. Он сразу понял, что она старалась прочитать его, узнать секреты, которыми он не был готов поделиться. Доминик не хотел, чтобы его прошлое вызывало сострадание у кого-то, черт, он не хотел этой жалости от неё! Для Иден была только одна роль - в его постели! И ничего больше от неё, всё, только ограничиваясь спальней. Доминик хотел её податливую и гибкую, извивающуюся под ним, его, врезающегося в неё, как сумасшедшему, и в ответ он бы завалил её драгоценностями, и исполнил любую прихоть. Все остальное… не было ничего другого. Слова Лукаса отдались жаром, напоминая Доминику мрачное детство, в котором не было ничего кроме страха и той агонии, даря ребёнку незабываемый опыт.

Детство закалило характер. Вместе со стойкостью пришла ненависть к брату, это чувство взяло его в плен. Доминик хотел мстить ему, забрать всё что было, найти любой способ, чтобы разбить, уничтожить своего младшего брата. Он слишком долго жил этим желанием и с этим ужасным чувством, которое не давало ему покоя. Доминик был готов убить Лукаса за то, что тот рассказал его секрет. С момента вступления в наследство, он предпринял многое, чтобы быть уверенным, что не осталось никакой связи между ним и Шейлой Свенсон. Не только, чтобы гарантировать, что никто и никогда не узнает о пристрастии матери, но и изгнать из себя эти воспоминания. Он неустанно работал над тем чтобы забыть, похоронить и вспоминать о ней только, когда приходят сны. Эти воспоминания - его демоны и стыд, которые они приносят с собой, принадлежали исключительно ему. Он сам должен бороться с ними. Но одно неосторожное, или скорее умышленное слово, брошенное вскользь, от брата, выставило его открытым, уязвимым для единственного человека, который может использовать эту информацию против него, если она решит воспользоваться этим ради свободы. Это неподконтрольно ему, но понимание, что она теперь невысокого мнения о его персоне, раздражало. Это нежелательное напоминание вытащило презрение и свирепую ненависть на поверхность, и теперь она тлела, отдаваясь кислой яростью, желая вырваться наружу.

– Какого черта ты делала возле моего брата? – спросил он, и в голосе открыто звучала ярость - Сбор лиц, желающих убрать общего врага? Или договаривались, когда будете встречаться в следующий раз, после разлуки?

Иден сидела и смотрела на выражение его лица, удивлённая, сотрясающим его гневом, омрачающим черты. Хотя чему тут удивляться, Доминику не нужно было причин, чтобы разозлиться; он никогда не сдерживался, если слетал с катушек.

– Ну конечно, ведь я не могу поговорить с человеком, особенно с твоим братом, чтобы не перейти на разговор о сексе. Я поражена, как низко ты обо мне думаешь, - парировала она с сарказмом в голосе.

– Мне не нравится видеть тебя с ним, - проворчал он безрадостно, показывая, что ему не очень понравилось все это. – И пусть это будет шоком, но ты должна знать, что ты занимаешь все мои мысли.

Он бросил на неё язвительный и огненный взгляд. От этого Иден захотелось открыть дверь машины и бежать от него. К сожалению, лимузин продолжал мчаться по дороге. Она могла только отводить взгляд, чувствуя жар, и зная, что этот взгляд собой представляет.

– Я не вешала на себя табличку «кто хочет выебать Иден». Лукас спасал мою задницу от своей змеи-матери и этих пресмыкающихся, которые так и хотели втоптать меня в грязь. Он повел меня выпить и…