Чтение онлайн

— Пожалуйста, Шеридан. Впусти меня. Мы должны помочь друг другу. Господи, если бы ты только знал.

— Я могу чем-нибудь помочь, мадам?

Кэролайн чуть не вскрикнула, когда сзади раздался тихий голос, — Грантли собственной персоной, важный, почтительный, стоял в нескольких футах от двери.

— Дверь. — Она прислонилась к стене и выпалила первое, что пришло в голову: — Дверь… заклинило.

— Позвольте, мадам.

Он уперся своей огромной ладонью в левую половинку двери и, помедлив несколько мгновений, сильно надавил. Дверь распахнулась, и раздался грохот гардероба, отлетевшего к боковой стене. Шеридан сидел на кровати, трясясь от страха. Грантли поклонился:

— Простите за вторжение, сэр. Но должен вам сообщить, что миссис Грантли через полчаса будет готова и придет зевать. Полагаю, что здесь будет удобнее.

Шеридан издал какой-то странный звук, нечто среднее между визгом и криком, и Грантли предпочел принять это за согласие и снова поклонился:

— Благодарю вас, сэр. Весьма обязан.

Он удалился, и откуда-то снизу донеслось приглушенное рычание — низкий, нетерпеливый звук, не то угроза, не то вопрос. Кэролайн подбежала к мужу и стиснула его руку:

— Надо попытаться сбежать отсюда. Шеридан, послушай меня, я пока еще в своем уме, но, помоги мне бог, если я опять увижу Марвина, я потеряю опору. Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Он стряхнул ее руку и только злобно оскалился, словно один из тех. Кэролайн закрыла глаза и рухнула на постель. Муж сначала разглядывал ее, а потом скривил губы и стукнул кулаками по прикроватной тумбочке:

— Я не побегу. Слышишь? Я не собираюсь бежать от шайки дегенератов. Если бы я сбегал от таких, я бы никогда не достиг того, чего достиг. Все это сплошное надувательству. Грантли не первый, кто умеет плеваться огнем или кислотой, а старик не последний, кто умеет прикрепить к языку проволоку. Тебе приходилось бывать на ярмарке? Но второй раз я не попадусь. За битого двух…

Кэролайн подняла голову и закричала на него:

— Прекрати морочить голову самому себе! Это монстры. МОНСТРЫ! Другая порода — отбросы эволюции — существа, о которых мы знаем, но в которых боимся поверить. Помни об этом и не притворяйся, что тебе не страшно. Вспомни, как, бывало, мелькнет в толпе какое-нибудь этакое лицо; как внезапно войдешь в странное помещение; как заслышишь вой в ночи; как какая-нибудь жуткая тварь выглянет из-за угла. Разум старается подавить все эти воспоминания. Ну, скажи теперь, если осмелишься, конечно, что ты не веришь в них.

Он сел рядом с ней на кровати и внезапно превратился в усталого пожилого человека, забывшего, что значит расслабиться.

— Может, ты и права, не знаю. Я встречал многих монстров, но вряд ли смог бы отличить их друг от друга. Но если все обстоит так, как ты говоришь, какой смысл бежать? Они обитают повсюду. Тайное общество клыка и когтя, шерсти и зубов. Некуда бежать.

Так они сидели, глядя, как утро переходит в день, и впервые за четыре гида мирно беседовали. Отчаяние сломало бастионы раздоров, заполнило рвы насмешек и освободило равнину терпимости.

— Я не могу бороться с собой, — прошептала Кэролайн. — Он, ты знаешь, о ком я… в нем что-то есть, что так и притягивает меня.

Они замолчали и хранили молчание до тех пор, пока легкий стук в дверь не вернул их к пережитому ужасу и заставил Кэролайн приглушенно вскрикнуть. Дверь открылась, и вошел Грантли:

— Прошу прощения, сэр, мадам. Миссис Грантли готова зевнуть.

Шеридан Кроксли вскочил на ноги и, заметив в дверях за плечом дворецкого бородатую личину, попятился к окну.

— Я вас предупреждал, — спокойно сказал он. — Я буду защищаться.

— Это было бы нежелательно, — учтиво заметил Грантли. — Мы отнюдь не хотим причинять вам неудобства, да и в любом случае сопротивление бесполезно. Пожалуйста, сэр, постарайтесь понять, мы ведь только хотим помочь вам. Помочь проявить свои возможности.

Миссис Грантли вошла в комнату — никогда еще она не выглядела более гротескно. Она шла странной, скованной походкой. Глаза ее сверкали, с холодной сосредоточенностью ядовитой змеи уставившись на испуганного человека. Так она и приближалась к нему неестественной походкой, а он не делал ни малейшей попытки защищаться, просто стоял и ждал, как загипнотизированный кролик. Нижняя губа у него отвисла, глаза вылезали из орбит, на бледном лице, словно полосы на мраморе, проступили кровеносные сосуды. И вот они уже стояли лицом к лицу, плечом к плечу, бедром к бедру, словно любовники, готовые к объятиям. И тогда мэдди зевнула.

Рот у нее раскрылся так широко, что нижняя челюсть уперлась в шею, а верхняя губа завернулась вокруг кончика носа; рот ее превратился в зияющую пещеру, где потемневшие зубы мерцали, как два ряда изъеденных непогодой надгробных камней. Зевок — грохочущий раскат — начался где-то ниже ее пышного бюста, затем поднялся выше и превратился в сотрясающий тело рев. Ее плечи содрогались, ягодицы и ноги дергались, руки молотили воздух, словно ветви на ветру, — и только голова сохраняла неподвижность. Потом рев смолк. Прекратился резко, словно сработал потайной выключатель, и тотчас же остановились все телодвижения. Обе фигуры стояли неподвижно, как статуи. Кроксли представлял собой воплощение застывшего ужаса. Мэдди стояла, как жуткий автомат, готовый выполнить заданную программу. Затем она резко наклонилась и прижала разинутый рот ко рту Шеридана Кроксли. Кэролайн услышала шипение выдоха, и Шеридан весь затрясся, прежде чем рухнуть без сознания. Миссис Грантли подняла его, словно младенца, и положила бесчувственное тело на кровать.

Дворецкий вздохнул с облегчением:

— Умоляю вас, мадам, не расстраивайтесь. Мистер Кроксли недолго пробудет в бессознательном состоянии. Когда он снова придет в себя, вы сразу же обнаружите, как он изменился. Моя жена извлекла из него то, что вы называете душой, и этот джентльмен сможет развиваться далее так, как позволяют ему природные наклонности, — без малейшего препятствия в виде угрызений совести.

Супруги задумчиво смотрели на всхлипывающую Кэролайн, и Грантли укоризненно покачал головой:

— Вам не о чем беспокоиться, мадам. В наши намерения не входит — как бы это сказать? — обездушивание вас. Обычно мы и не прибегаем к этому. Но мистер Кроксли может оказать нам неоценимую услугу — если мне позволено высказать такое дерзкое утверждение. Нам давно уже хотелось иметь своего представителя в сфере высшего бизнеса. Когда ваш муж полностью созреет — а я напомню вам, мадам, что его лизнул шедди, на него дунул мок и зевнула мэдди, — он станет одним из нас и сможет представлять наши интересы, ко всеобщему удовлетворению. Мы сумеем даже продвинуть его в парламент. Было бы неплохо иметь нашего представителя среди членов кабинета министров. У нас есть несколько заднескамеечников, но это совсем не одно и то же.