Чтение онлайн

Высоко вверху раздался новый бум.

— Маледикт?

— Пппусть иддет как иддет. Я прротив.

— А вы, лейтенант? — спросил Клогстон.

— Это бесчестно, — ответил Блуз.

— У вас могут быть проблемы, если не согласитесь. С карьерой.

— Полагаю, майор, у меня все равно ее не будет, что бы ни случилось. Нет, я не буду жить во лжи. Теперь я понимаю, что я никакой не герой. Просто кто-то, кто хотел им быть.

— Спасибо, сэр, — улыбнулась Полли. — Э… Нефрития?

— Один из тех троллей, что ареставали меня… ударил меня сваей дубиной, а я бросела в него стол, — ответила Нефрития, смотря на пол.

— Это плохое обращение с зак… — начал Блуз, но Клогстон его остановил:

— Нет, лейтенант, я кое-что знаю о троллях. Они предпочитают… действия. Так что… он довольно привлекательный парень, а, рядовой?

— У меня харошее предчуйствие, — покраснела Нефрития. — Так что не хачу, штоб меня отправили дамой. Там ничего для меня нет.

— Рядовой Игор… ина? — позвал Блуз.

— Я думаю, нам стоит сдаться, — ответила Игорина.

— Почему? — спросила Полли.

— Потому что Уоззи умирает, — она подняла руку. — Нет, прошу, не скучивайтесь вокруг. Дайте ей воздуха. Она не ела. И я не могу найти здесь никакой воды. — Она посмотрела вверх покрасневшими глазами. — Я не знаю, что делать!

— Герцогиня говорила с ней, — сказала Полли. — Вы все слышали. И вы помните, что мы видели в склепе.

— А я сказала, что не верю во все это! — воскликнула Тонк. — Это все ее… разум. Они сделали ее чокнутой. И мы все так устали, что могли увидеть что угодно. А эта чепуха, что она попадет в главнокомандующие? Ну что ж, мы здесь, и я не вижу никаких чудес. А вы?

— Не думаю, что она захотела бы, чтобы мы сдались, — произнесла Полли.

Нет.

— Вы слышали это? — спросила Полли, хотя она сама не была уверена, проникли ли эти слова в ее голову через уши.

— Нет, я не слышала! — крикнула Тонк. — Я не слышала этого!

— Не думаю, что мы можем пойти на этот компромисс, сэр, — ответила Полли майору.

— Тогда и я не буду, — быстро произнесла Шафти. — Я не… это было… я пошла только потому… но… в общем, я остаюсь с вами. Эмм… что они сделают с нами, сэр?

— Наверное, посадят в камеру, надолго, — ответил майор. — Они были добры к вам…

— Добры? — переспросила Полли.

— Ну, они думают, что добры, — поправил Клогстон. — А они могут быть намного хуже. К тому же, война продолжается. Они не хотят выглядеть ужасно, но Фрок стал генералом вовсе не потому, что был хорошим мальчиком. Я должен предупредить вас насчет этого. Вы все еще отклоняете предложение?

Блуз посмотрел на своих людей.

— Полагаю, что так, майор.

— Хорошо, — ответил Клогстон и подмигнул.

Хорошо.

Клогстон вернулся к своему столу и сложил бумаги.

— Якобы обвиняемые, сэр, к сожалению, отвергли ваше предложение.

— Да, так я и полагал, — произнес Фрок. — В таком случае, они будут возвращены в камеры. С ними разберемся позже. — Что-то снова ударилось в стену извне, и побелка посыпалась вниз. — Это зашло слишком далеко!

— Мы не пойдем в камеры! — выкрикнула Тонк.

— Значит, это мятеж, сэр! — отозвался Фрок. — И мы знаем, как с этим бороться!

— Простите, генерал, значит ли это, что трибунал согласен, будто эти дамы являются солдатами? — спросил Клогстон.

Генерал Фрок уставился на него.

— Не пытайтесь запутать меня формальной чепухой, майор!

— Вряд ли это чепуха, сэр, это ведь самая основа…

Нагнитесь.

Слово было всего лишь крошечным предложением в голове Полли, но так же казалось, будто оно прочно связалось с ее центральной нервной системой. И не только ее. Отряд нагнулся, Игорина прикрыла собой тело своей пациентки.

Половина потолка обрушилась вниз. Люстра упала, превратившись в калейдоскоп разбитых призм. Зеркала бились. А потом наступила сравнительная тишина, нарушаемая лишь запоздавшими ударами штукатурки и звоном осколков.

Теперь…

У главных дверей в конце комнаты, где стражники пытались подняться на ноги, послышались шаги. Двери распахнулись.

Джекрам сиял, точно солнце. Свет блестел на кокарде его кивера, начищенной до такого состояния, что мог ослепить опрометчивого человека своим ужасающим сиянием. Его лицо было красным, но куртка была еще краснее, а его кушак был чистым, самым красным, настоящей сущностью красного, цветом умирающих звезд и погибающих солдат. Кровь капала с его сабель на пояс. Стражники, все еще покачиваясь, попытались преградить ему путь пиками.

— Даже не пытайтесь, ребятки, прошу вас, — произнес Джекрам. — Чтоб мне провалиться, я вовсе не жестокий человек, но вы, что же, думаете, что сержант Джекрам остановится перед какой-то чертовой вилкой?

Солдаты посмотрели на Джекрама, излучающего еле контролируемую ярость, потом на остолбеневших генералов, и приняли незамедлительное решение по своей инициативе.

— Вот и молодцы, — кивнул Джекрам. — С вашего разрешения, генерал Фрок?

Он не стал дожидаться ответа и промаршировал вперед, точно был на плацу. Встав по стойке смирно перед командующими, все еще стряхивавшими кусочки штукатурки со своих униформ, он стукнул сапогами друг о друга и отдал честь.

— Разрешите доложить, сэр, что теперь главные ворота в наших руках, сэр! Я позволил себе собрать силы Взад-и-Вперед, из-Стороны-в-Сторону и Туда-Сюда, сэр, на всякий случай, увидел огромное облако пламени и дыма над замком и был у ворот, как раз когда подоспели и ваши парни. Взяли их, сэр!

Послышались радостные возгласы, и генерал Кзупи наклонился к Фроку.

— В таком случае, сэр, может, нам стоит поторопиться и покончить с этим…

Фрок отмахнулся от него.

— Джекрам, ты старый шельмец, — произнес он, откидываясь в свое кресло. — Я слышал, ты умер. Как ты, черт тебя раздери?

— Прекрасно, сэр! — пророкотал Джекрам. — Совсем не мертв, несмотря на надежды многих!

— Рад это слышать. И, хотя я всегда рад видеть твое румяное лицо, мы здесь…

— Четырнадцать миль я тащил вас, сэр! — проревел Джекрам, пот катился по его лицу. — Вытащил стрелу из вашей ноги, сэр. Разрубил того чертового капитана, что ударил вас топором по лицу, и я рад, что ваш шрам все еще отлично выглядит. Убил того бедного часового, просто чтобы забрать его флягу с водой для вас, сэр. Смотрел в его лицо, сэр, ради вас. Никогда ничего не просил взамен, сэр. Я прав, сэр?