Чтение онлайн

то же задание своим самым лучшим слугам. Последние отправляются к гроту. Там они встречают Итеиетля — человека, ослепшего от вздувшихся отеков на лице вокруг глаз. Это другое воплощение Уэмака или Шипе-Тотека. Вздувшееся лицо и слепота являются фактически обозначением грязи. После того как мешиков отвели к Уэмаку, они вручают ему новые, совсем свежие кожи, и объясняют ситуацию. Монтесума беспокоится о своей судьбе, о судьбе своей империи, и поэтому он хочет знать ситуацию. Уэмак отвечает с досадой: «Что там говорит ваш Монтесума? Неужели он думает, что здесь все так же, как и в том мире, где он является королем? Он не выдержит здесь не только дня, но даже часа. Пусть он знает, что я здесь никогда не ем, не одеваюсь, и все, кто тут рядом со мной, живут точно так же. Ведь здешние жители — уже совсем не то, чем они были раньше. Изменились и форма, и характер. На земле они знали, что такое радость, отдых, удовольствие. Теперь они пребывают в вечных страданиях. Это место вовсе не такое, как о нем поется в песенке — счастье, радость, наслажденье; как я уже говорил — это вечная мука. Ведь мы пришли сюда не по доброй воле, нас вынудили. Мк здесь потому, что так хочет Самый Главный. Скажите это Монтесуме. Если бы он побывал здесь, то сразу бы испугался, захотел бы убежать отсюда и зарыться в песок и куда угодно. Сейчас он может пребывать в радости, весел ьи, удовольствии, он украшает себя драгоценными камнями, золотом, роскошными перьями, он одевается в красивые одежды, ест и пьет только самое лучшее. Пусть он не пытается что-то там узнать заранее. Все равно он не сможет избежать того, что ему назначено судьбой. Идите и скажите все это ему!» Довольно странный отрывок, где Чин- калько в общем не соответствует устоявшимся представлениям о нем. В первый раз Уэмак предложил плоды этой обители наслаждений. Теперь он даже отговаривает людей от посещения этого места. Надо ли видеть в его речи христианское влияние? Или самоубийцам вроде Уэмака просто суждеиа вечная кара? Очень возможно. Христианский отпечаток проявляется, во всяком случае, в ссылке на «желание

Самого Главного» и на неизбежность того, что «назначено судьбой». Другие мифические эпизоды не оставляют сомнений в том, что непосредственно определяет судьбу бог христиан.

В соответствии с новыми верованиями было показано, что переживающий конец ацтекского «солнца» Моптесума предается раскаянью в ожидании его возврата. Жизнь в таком раю, как Чинкалько, вовсе не исключает самоистязания и покаяния. В начале времен дети миштекской созидающей пары не задумываясь пускали себе кровь в чудесном саду, который был дай им во владение. В Астлане жизнь также была суровой. Можно, таким образом, допустить, что Уэмак и его друзья предавались в Доме Маиса самоистязаниям. Присутствие в мифе об Астлапе Тотека и Итенетли лишь подтверждает это.

Вполне понятно, что второй ответ Уэмака еще меньше радует императора, чем первый. Посланцев постигает та же судьба, что и их предшественников. В этот раз к хозяину потустороннего царства отправляют двух знатных дворян из Акольхуакапа или, может быть, двух родственников Монтесумы. В пещере их принимает некий таинственный Аку- акуаух. Послы объясняют Уэмаку, что Моптесума хотел бы служить у него, «потому что он не хочет видеть весь этот стыд и позор, которые оказываются уделом его жизни». Уэмак отвечает, что Моптесума заслужил свою участь. Разве не был он гордым и жестоким в обращении со своими близкими. Разве он их не убивал? «Скажите ему, чтобы он поскорее начинал покаяние, пусть он постится и откажется от изысканных блюд, к которым он так привык, и пусть хотя бы постепенно откажется от своей роскоши, а йогом и от власти. Пусть он оденется в одежду кающегося грешника и пусть довольствуется самой простой едой и питьем, и особенно пусть держится подальше от женщин, пусть даже не прикасается к ним. Если он исполнит эго покаяние, произнесенный над ним приговор будет изменен. Если у него это не получится, я все же буду иногда рядом с мим. Скажите ему это».

\

Шипе в качестве распорядителя тринадцатидневки 1-го Движения в ритуальном календаре Codex borbonicus. По Sejourne, 1981.

Бог одет в содранную кожу, а на виске у него — дымящееся зеркало Тецкатлипоки. Перед ним — «чаша орла», наполненная кровью и сердцами, и Пернатый Змей, пожирающий человека

Благородные послы передают содержание этой речи Монтесуме, который в этот раз может, кажется, вздохнуть спокойно. И йогом, добавляют они, если император поступит так, как ему советуют, то Уэмак может встретиться с ним на скале Чапультеиек или в Тлачтоико, что находится посреди лагуны. Tlatoani щедро награждает своих послов и начинает восьмидесятидневный пост со всякого рода самоистязаниями. Постепенно он отрешается от мира и перестает быть гордым. Когда он наконец исполнил то, что было

намечено, послы снова идут в Чинкалько, чтобы проинформировать Уэмака, который обещает прийти за ним через несколько дней.

Несколько успокоившись, Монтесума поручает своим карликам и горбунам наблюдать за Чапультепеком. Через несколько дней они замечают на холме белый блестящий камень и сразу же бегут сообщить об этом Монтесуме. Последний велит подготовить место в Тлачтонко, посреди лагуны. Там разбрасывают сапотовые листья и расставляют кресла: одно — с перьями розовой колпицы, другие — также покрытые сапотовыми листьями, связанными с культом Шипе. Приносят также четыре хорошо упакованные корзины. По окончании этих приготовлений Монтесума объявляет своим карликам и горбунам, что они проводят его до Чип- калько. Авторы легенды, возможно, задаются целью объяснить, что Монтесума думал покончить самоубийством. Он «хотел войти в Чинкалько», via грот Чапультепека, цодобно Уэмаку, который повесился, Уэмаку — лунному покровителю самоубийц.

Монтесума со свитой занимают места в лодках и отправляются в Тлачтонко. Прибыв на место, Монтесума надевает человеческую кожу и прочие атрибуты Шипе и садится в кресло, украшенное перьями розовой колпицы. Немного погодя открывается на холме Чаиультепек грот — такой светлый, что там можно все видеть как днем, и появляется Уэмак, сияющий тем же светом, что и грот, который в конце концов оказывается луной.

Тем временем некоего молодого человека, спавшего в храме, где он должен воплощать божество, будит привидение, которое говорит ему: «Пойди и посмотри, что представляет собой этот Монтесума и чего стоят все его амбиции. Будь проклят тот позор, который поселился в нем! Что скажут о нем народы, живущие рядом с нашей империей? Что скажут наши враги, и особенно Хуэксоциико, Чолула, Тласкала, Тлилыоквитепек и Мецтитлан, Мичо- акан и Йоницинко? Эго великий стыд, и то, что с ним должно произойти, произойдет неизбежно и скоро. И уж во всяком случае, ему совершенно невозможно войти туда, куда он хочет попасть. Поэтому меня прислал сюда повелитель ветров, земли и моря, рек и гор. Я пришел, чтобы остановить Уэмака, и как только он меня увидел, он сразу же повернул обратно. Вы узнали пожелание бога, который поддерживает небо и землю и весь мир. Пойдите и скажите Моптесуме, что он должен вернуться к себе, и больше не надоедать Уэмаку, поскольку то, что он задумал, невозможно». Персонификатор («воплотитель»), «светловолосый молодой человек» по имени Цонкоцтли берет лодку и отправляется в Тлачтонко. Место tlachtli, игры в мяч, поворотная игра, из-за которой рушатся эры и начинается новое время. Игра, которой был отмечен конец Толла- на и Шибальбы и которая возвестила уже о конце Мехи- ко-Теночтитлана. «Сеньор Монтесу ма, что вы здесь делаете? Разве вы человек без значения? Разве вы не повелитель мира? Я образ Цонкоцтли, меня прислали к вам. Разве вы не понимаете, сеньор, насколько велик позор, который вы хотите навлечь на себя и в каком-то смысле на всю империю? Сойдите с этого пути! Вы хотите, чтобы иностранцы пришли и разрушили империю? Что с вами происходит, сеньор? Какая тщетная и низкая мысль вас занимает? Вначале вы хотели только покорять и подчинять, бесконечно расширять границы вашей империи. Теперь же великая храбрость сменилась малодушием. Что скажут гранды о вашем исчезновении? Стыд и позор коснутся не только вас лично, но и всего вашего королевского рода! То, что должно с вами случиться, случится обязательно, и вам предназначено все это увидеть собственными глазами. Так что будьте мужественны, отбросьте все ненужные мысли». Тем временем голос, разбудивший Цонкоцтли, обращается к Уэмаку: «Возвращайся туда, откуда ты пришел! Нечего тебе протягивать руки к тому, что тебе не принадлежит! Ты думал увести Моитесуму? Ничего из этого не получится, потому что самый главный Бог и Господь приказал прогнать тебя или заковать в цепи».

Здесь заметно христианское влияние. Уэмак снова становится хозяином этого места страданий и мучений, и какой- то голос (ангельский?) обращается к нему как к демону. Что же касается персонификатора, то он еще раз наставляет короля: «Уже светает. Возвращайся к себе, сеньор, и воздержись от легкомысленных действий!» Наконец единственное, что произносит Монтесума со вздохом в ответ на монолог иерсонификатора: «Ладно, пойдем». Он предупреждает молодого человека, чтобы тог никому ие проговорился обо всей этой истории, и обещает найти ему замену в его роли персонификатора.

В последующие дни Монтесума сидит у себя во дворце. Стыд мешает ему выходить. Цоикоцтли узнает об этом. Он приходит навестить его и утешает его: «Сеньор наш, любимый и почитаемый всеми нами, выходите, покажитесь людям, поскольку иначе благородные люди будут страдать, думая, что вы больны. Пользуйтесь своей цветущей молодостью, радуйтесь жизни! Забудем неприятное прошлое! Не бойтесь, я вас никогда не выдам, и наша тайна умрет вместе со мной». Персонификатор оставался до самой своей смерти любимцем императора.

Такова легенда о «бегстве» Монтесумы. В ней обнаруживается стремление уподобить конец Мехико концу Тол- лана, в ней Монтесума представлен в ситуации, аналогичной той, в которой когда-то находился Кецалькоатль, готовый убежать к врагу Пернатого Змея, но остановленный посланцем Самого Главного. Еще раз здесь упрекают его в малодушии и указывают на неизбежность того, что назначено судьбой. Особенно здесь подчеркивается то обстоятельство, что император хотел «убежать», покончить с собой. Согласно информаторам де Саагуиа, история эта приобрела широкую огласку. Но как же могли мешики узнать о ней, если Цоикоцтли хранил тайну до самой своей смерти? Испанцы, жившие много месяцев в непосредственном контакте с императором и его близкими, и словом никогда ие обмолвились о его желании покончить с собой. Все указывает на то, что и в данном случае мы имеем дело с поздней легендой о Монтесуме, наказанном за свои злодеяния, слабом и трусливом.

ТОТОНАКСКИЙ АЛЬЯНС

Монтесума тем временем наблюдал. Возможно, голод заставит иноземцев погрузиться на корабль и вернуться к себе, что означало бы какую-то отсрочку событий. Или же они начнут мародерствовать, отнимать продукты питания и золото и приведут народы региона к вооруженному сопротивлению. В первое время все шло как будто бы неплохо. Согласно сведениям, получаемым от шпионов Монтесумы, нехватка продовольствия среди чужеземцев ощущалась все сильней, так что солдаты вынуждены были отправляться на оставленные местными жителями ноля в поисках чего-нибудь съестного. Потом все войско тронулось в путь. К счастью, на север, к Квиауистлану. Внезапно, однако, положение изменилось. Рядом с дорогой на Квиауистлан находилась Чемноала. А па самой дороге Кортеса с его войском ожидала делегация из двух десятков чемпоальцев, которые пригласили иноземцев в свой город. Они просили Кортеса извинить отсутствие среди делегации самого короля Чемиоалы, который не смог прийти по состоянию здоровья. В самой Чемпоале, очень зеленом городке, вЪйско чужеземцев было принято толпой с радостным восторгом. Король вышел из своего дворца, чтобы встретить гостей. Он вышел, опираясь на плечи двух своих приближенных — очевидно, не только из-за своей чрезмерной толщины, но и потому что это соответствовало заведенному обычаю. Окурив Кортеса ладаном и поприветствовав его, король отвел его в отведенные для этой цели помещения в пределах зубчатой ограды Большого Храма, возле главной пирамиды. Эти места, которые мы, кстати сказать, можем увидеть и в наше время, быстро приобрели вид военного лагеря.