Морана
Шрифт:
Протянув руку, Петр Исаакович без малейших усилий сдвинул оконную створку вниз, открывая дорогу теплому августовскому ветерку.
— А что это мы тут сидим? Может, немного размнем ноги? Александра, ты как?
Вежливо улыбнувшись, юная блондиночка отказалась:
— Я лучше вещи покараулю. А вы с Татьяной Васильевной обязательно погуляйте.
— О! Слышали, Танечка?
Воспитательница, пару секунд посомневавшись, согласилась осмотреть достопримечательности московской провинции, и накинув поверх блузы кугузый светло-серый пиджачок, последовала на выход. Вернулись прогульщики почти перед самым отправлением: он тащил новый кулек с пирожками, а она держала в руках небольшой букетик и три наливных яблока. Только гулены уселись, как появился запыхавшийся металлург со своей добычей: закинув бутылку водки и две пива под свою подушку, он плюхнул неряшливый кулек с беляшами на стол и осел на нижнюю полку, вытирая с лица честную трудовую испарину.
— Ух-х! У-х-с-пел!..
Поглядев на его раскрасневшуюся физию, Татьяне резко захотелось посетить туалет, дабы немного освежиться-умыться и поглядеть на себя в настенное зеркальце: проводив ее долгим взглядом, Петр Исаакович изрек многозначительно:
— М-да!
Затем уже знакомо потеребил левый ус; решившись, пересел к читающей толстенную книгу блондиночке и нейтральным тоном поинтересовался:
— Александра, я как на тебя ни погляжу, ты все глаза портишь… Интересная хоть?
Поглядев на снабженца, девочка перевернула учебник так, чтобы он мог самостоятельно прочесть его название.
— «Расширенный курс органической химии для студентов классических университетов, том второй»?!? Э-э-мда.
Дернув от удивления головой так, что в шее что-то подозрительно хрустнуло, Петр поглядел на попутчика-Василия, увидев в его глазах что-то, очень похожее на охреневание. Вновь тряхнул головой (но уже поосторожнее) и растерянно констатировал:
— Нас в твои годы такому не учили. Кхм-да.
До предела понизив голос, мужчина чуть помялся, прислушался, не возвращается ли предмет его интереса и решительно бухнул:
— Ты случаем не знаешь, Танечка замужем, или как? Только ты не думай там чего, я просто так интересуюсь.
Не отрывая глаз от главы с поэтическим названием «Алкилирование енолятов», беляночка улыбнулась и полностью сдала свою воспитательницу:
— Или как, Петр Исаакович, или как…
В славный город Ковров пара из женщины и девочки прибыли поздним вечером и едва не разминулись и ожидавшим их водителем темно-синего «Бьюика», который должен был доставить путешественниц в заводскую гостиницу. Однако все же встретились, уселись в роскошную по советским меркам машину, и уже через двадцать минут тряской поездки начали заселяться в двухместный однокомнатный номер. Где уставшая Татьяна Васильевна первым же делом развела оголтелую бабовщину — единолично оккупировав обнаруженный на этаже душ, она добрых полчаса смывала с себя пыль странствий. По большей части угольную: для Александры было довольно неприятным открытием, что зольный шлейф из паровозной трубы не просто накрывает весь состав, но и проникает буквально всюду и везде, оседая на вещах, волосах, коже, и даже зубах пассажиров.
— Ох, как же хорошо! Сашенька, я там водичку пролила, она теперь теплая-теплая.
Ах да: горячая вода в перечень гостиничных удобств не входила. Если кто-то из командировочных нестерпимо жаждал чистоты, то мог посетить баню и вдовольно посидеть в парилке — ну или прогуляться до Клязьмы и вдоволь (и абсолютно бесплатно, между прочим!) накупаться в ее тихих речных водах.
— У-а-аух! Ну, я тогда лягу, а ты тоже давай не задерживайся. Завтра, наверное, за нами прямо с утра-уа…
Заснула женщина еще до того, как номер опустел. Когда Саша вернулась, над воспитательницей кружилось сразу полдюжины комаров-гурманов, выискивающих посадочную площадку повкуснее-посочнее: однако под взглядом едва заметно вспыхнувших в сумерках фиолетовых глаз насекомые осознали свою неправоту и от стыда перемерли, осыпавшись прямо на голую грудь и частично — подушку сладко сопящей Татьяны Васильевны. Накрутив себе небольшой тюрбан из вафельного полотенца и влажных прядей молочно-белых волос, почти нагая (в тюрбанчике же) девочка открыла оконную створку, глубоко вдохнула и минут на десять замерла, наслаждаясь ночным воздухом. И, хм, небольшим концертом, которые в честь их приезда устроили местные сверчки…
— Па-адьем, засоня! Опять читала на ночь?
Без комариного писка и укусов воспитательница Белевская прекрасно выспалась и прямо с утра была полна сил и энтузиазма. Растормошив сонную Александру, женщина сходила на разведку; в кратчайшие сроки наладив общение с дородной комендантшей гостиницы и добыв у нее сведения о расположении местных достопримечательностей, в которые входила кулинария, две булочных и один продуктовый магазин… Может, договорилась бы и о горячем завтраке, но у входа в здание объявился знакомый темно-синий «Бьюик», на котором женщину и девочку прямо как ответственных работников привезли в заводскую столовую, где их уже ждали двое солидных, но притом одинаково-улыбчивых мужчин:
— Так вот ты какая, наша муза по имени Александра?!
Пока товарищ Белевская подбирала правильные слова, двенадцатилетняя блондиночка мило улыбнулась в ответ, поздоровалась и сходу начала спрашивать о каких-то оружейных железяках — с такими забубенными названиями, что воспитательница моментально перестала понимать, о чем при ней говорят на чистом русском языке. Какие-то непонятные муфты, колодки и газовые поршни, некая затворная группа, немного капризничающая в новой штампованно-фрезерованной ствольной коробке, таинственное шептало, подающая зигзагообразная пружина обоймы… К счастью, оружейники вовремя заметили ее натянутую улыбку и начавшие стекленеть глаза:
— Берите компот из кураги, он у нас очень вкусный!
— Кстати, не хотите пока посетить наш заводской музей? Там много интересного!
— Да и город у нас очень красивый! Вам обязательно надо посетить наш краеведческий музей, Дом культуры имени Ленина, и осмотреть старые Торговые ряды. Обязательно!
— Да-да, я сейчас попрошу девочек из нашего отдела, чтобы они все организовали!..
Подошедший к их столику седовласый мужчина лет шестидесяти услышал только окончание последней фразы, и с интересом осведомился:
— Что организовали? М-м, я же не ошибаюсь, и это наша таинственная муза?..
Встав, Александра солнечно улыбнулась и подтвердила догадки Дегтярева:
— Да-да, это я, Василий Алексеевич. А организовать хотим экскурсию по Коврову для моей воспитательницы Татьяны Васильевны.
Поглядев на чуточку растерянную педагогиню и уловив подмигивания от Жоры Шпагина и Сережи Симонова, опытный оружейник-конструктор тут же все понял.
— Да зачем же наших машинисток от работы отрывать: сейчас я своей жене позвоню, и всё устроим в лучшем виде. Моя Верочка в городе все самые красивые места наперечет знает!
В итоге, товарищ Белевская не только позавтракала и продегустировала два вида компота, но и непонятно как согласилась на экскурсию по городу — после чего ее все на том же разьездном детище американского автопрома довезли до Веры Дегтяревой, которая взяла досуг молодой минчанки в свои крепкие руки. Кстати, первой достопримечательностью стала сама семья знаменитого оружейника: как выяснилось, он не только работе время уделял, но и любимой жене — в результате чего они с ней успешно «сконструировали» аж девять детей. С трудом отбившись от приглашения позавтракать во второй раз домашненьким, Татьяна неожиданно для себя разговорилась с пятидесятилетней женщиной на общие темы: то бишь, о правильном воспитании и обучении детей — и под эти разговоры Вера Леонидовна привела ее к Спасо-Преображенскому собору. Не на богослужение (тем более, пять лет назад его «перепрофилировали» под склад), а просто, полюбоватся искусством дореволюционных каменщиков. Неплохо выглядели и краснокирпичные Торговые ряды: старые, но очень даже действующие, так что гостья города надолго в них застряла. Поздний обед был настолько вкусен, что неизбалованная особыми изысками одинокая минчанка встала из-за стола немного осоловевшей. Ну и конечно, после двухчасовой прогулки ее опять привели к очередному объекту дореволюционной архитектуры: Христорождественский собор был единственным действующим храмом в городе, и Вера Леонидовна после недолгих уговоров затянула советского педагога на начавшуюся службу…