Чтение онлайн

Солнце позолотило верхушки могучих, стройных деревьев. Воздух был свежим и напоен приятной лесной прохладой, ароматами запахов зеленой листвы и хвои. Воины просыпались и тут бежали к небольшому ручейку, скрывающемуся в кустарнике, чтобы обмыть лицо и привести себя в порядок перед завтраком.

Эль-Нассар давно уже был на ногах, ночь напролет его мучили кошмары, так и не дав ему крепко выспаться. Сейчас он мило беседовал с придворной магиней Ивонн Де ля Рунж о погоде, стоящей в это время года. Всеми силами повелитель старался забыть о своих ночных кошмарах, наслаждаясь разговором с этой красивой и нужной ему женщиной. Магиня Ивонн Де Ля Рунж чувствовала этот мужской интерес к себе со стороны повелителя. Внутренним чутьем женщины она понимала, что этого мужчину, который сейчас стоит напротив нее и с ней мило болтает о погоде, что-то очень беспокоит и тревожит. Но он это беспокойство таит в себе. Поэтому женщина, своей глупой женской болтовней о погоде, о приметах сезона и всяких других пустяках, старалась отвлечь его от неприятных мыслей, вывести из дурного расположения духа и, даже, успокоить.

По последним донесениям разведки вражеский отряд вчера остановился на ночной бивак всего в паре километров от поляны. Ночь во вражеском стане прошла спокойно, только номадские всадники пару раз пытались предпринять какие-то действие, но командование тут же находило на них управу и кочевники успокаивались. Сигнал об общей побудке на этом биваке прозвучал всего час назад. По расчетам разведчиков враг мог выступить в поход часа через два.

Знакомясь с разведданными, Ивонн Де ля Рунж несколько беспокоила та беспечность, которую проявляли не только номадские всадники, которые до вчерашнего бивака следовали без какого-либо охранения, но и беспечность командиров этого отряда, шаманов. Вражеский отряд остановился на ночлег в опасной близости от своего противника. Обычно боевые шаманы демонстрировали свою высокую профессиональную подготовку, они были опытными колдунами и, получив боевое задание, то с должной ответственностью подходили к его исполнению. Командиров же этого же отряда совершенно не интересовало, есть ли или нет противника перед ними. Они прямо-таки по своей дороге двигались в устроенную им ловушку, не обращая внимания и не замечая, что вокруг их отряда происходит и где находится противник.

Перейдя на серьезный тон разговора, Ивонн Де ля Рунж высказала свои опасения по этому поводу Эль-Нассару, который, как мог, начал ее успокаивать. При этом он неоднократно повторял, что с их стороны подготовка к бою велась настолько скрытно и тщательно, что совершенно не удивителен и тот факт, что враг их не видит и не знает, где располагаются позиции их засада. Нервы у Эль-Нассара были напряжены не менее, чем у придворной магини, поэтому в середине разговора с Ивонн у него возникало ощущение, что эти слова он произносит для своего собственного успокоения.

Тем временем лейтенант Кимвелл принялся выстраивать главную фалангу, которая должна была принять на себя главный натиск номадской конницы. Лейтенант несколько раз заставлял ее воинов расходиться, образуя в ее середине широкий проход, и заново сходиться в плотной строй. В душе Кимвелл сильно сожалел о том, что у него очень мало бойцов, поэтому каждый их шаг, каждый маневр фаланги приходилось просчитывать, и смотреть, как они могли повлиять на общую ситуацию боя.

Лейтенант Кимвелл внимательно осмотрел артиллерийские позиции, на которых грозно смотрелись онагры и скорпионы. Артиллерийские расчеты уже давно были у своих стрелометов, в любую секунду готовые привести их в действие. Тяжело вздохнув, Кимвелл подумал о том, что этот бой пришлось планировать, принимая во внимание, строгую экономию во всем, в бойцах, в маневрах фаланги и количестве выстрелов из стрелометов.

Затем лейтенант Кимвелл вернулся к фаланге, где в этот момент повелитель о чем-то разговаривал с бойцами ее переднего ряда. Кимвелл браво, по-солдатски, отрапортовал Эль-Нассару о том, что войско к бою готово. В этот момент к ним присоединился младший лейтенант Сандерберг, он в свою очередь доложил, что по донесениям его конных дозоров, враг позавтракал и собирается покидать свой бивак.

Выслушав обоих своих офицеров, Эль-Нассар головой кивнул им, подтверждая прием рапортов. С приближением начала боя, он все более становился спокойным человеком и военачальником. Он прекрасно понимал, что сегодня с утра события развиваются согласно плану, который они до этого разрабатывали. Что эти события уже ничто не может остановить, разве что он отдаст приказ о сворачивании засады и об отступлении в свой укрепленный лагерь. Но такое оставление своих позиций не только враг, но и его народ может оценить, как моральное и физическое поражение повелителя бывшего султаната Гурам. После такого приказа и отступления Эль-Нассар уже никогда не сможет быть истинным повелителем своего государства.

До начала боя еще оставалось достаточно много времени, поэтому Эль-Нассару захотелось еще раз увидеть Ивонн Де Ля Рунж. Кивком головы он еще раз поблагодарил обоих офицеров за службу и неторопливо отправился в тот подлесок поляны, где придворная магиня последние минуты боя занималась с тремя воинами, у которых проявился магический дар.

Магиню и будущих магов Эль-Нассар застал в самый разгар беседы Ивонн Де Ля Рунж с деревенскими парнями, только что натянувшими военную форму. Парни, широко разинув рты, слушали то, что им с яростью втолковывала придворная магиня. Ивонн Де Ля Рунж шаг за шагом объясняла этим молодцам с короткими деревенскими умишками, что и по какому сигналу они должны делать во время боя. Увидев направляющегося к ней Эль-Нассара, магиня мягко улыбнулась, но отрицательно покачала головой. У нее не было времени на то, чтобы переговорить с любимым мужчиной, так как в эти ослиные деревенские головы ей предстояло еще многое вбить.

Слегка раздосадованный Эль-Нассар круто развернулся и нос с носом столкнулся с младшим лейтенантом Сандерберг, который направлялся к своему полуэскадрону. Разведывательный полуэскадрон был выведен в резерв повелителя и мог вступить в бой только по личному его указанию. Только Эль-Нассар собрался с духом, чтобы этому улыбающемуся младшему лейтенанту высказать все то, что он о нем думает, как далеко в лесу пропел кавалеристский горн.

Это был условленный сигнал о том, что вражеский отряд покинул свой бивак.

В Валенсию мы вернулись затемно.

Верхний город уже спал и видел вторые сны, а на припортовой улице она только начиналась. На ней пока еще было мало народа, жрицы любви еще не появились и не заняли своих постоянных постов. Припортовая улица пока еще не бурлила полнотой ночной жизни, но двери трактиров, таверн уже были широко раскрыты. Зазывалы потихоньку натягивали ливреи, чтобы приступить к своей работе по приглашению гостей в свои увеселительные заведения и по поддержанию в них образцового порядка. Не пьяные еще матросы и трудовой портовый люд с деловыми лицами сновали по улице взад и вперед. А уже закончившие свою работу портовые грузчики собирались кучками и договаривались между собой пропустить рюмочку другую в каком-либо заведении, где можно было бы выпить и поболтать, а, когда появится случай, то и морду набить надоедливому другу или товарищу.

Словом, все было, как и всегда бывало в припортовых городах, когда я, старпом Борг и сопровождающие нас морпехи на своих тягловых ящерах одрах проехали по этой улице и приблизились к нашей "Весенней Ласточке". На причале рядом с биремой собралось огромное количество ротозеев, которые к чему-то прислушивались и присматривались.

Когда мы приблизились к этой толпе ротозеев и спешились, то я вдруг услышал рев неизвестного животного, в котором тонули все другие звуки. Вместе со старпомом мы протолкались через толпу. Борг, как опытный боец и человек, отлично владеющий локтями, прокладывал нам дорогу, а я, прикрываясь его здоровенной фигурой, не торопясь, следовал за ним. У сходней биремы мы столкнулись с человеком, который был майором и герцогом одновременно.