Чтение онлайн

Торгиль предостерегающе закричала. Джек открыл глаза. На завале тут и там плясали язычки пламени: это занялся мох. Огонь стремительно распространялся; шипела и потрескивала сухая сосновая хвоя. Вот загорелись мелкие веточки, вот вспыхнули сучья покрупнее, а в следующее мгновение древесные стволы взорвались стеной пламени, что вознеслась к самому небу, вытягиваясь в могучую колонну.

Джек в ужасе бросился под защиту скал. Они с Торгиль, позабыв о вражде, испуганно жались друг к другу, а столб пламени тем временем поднимался всё выше и выше. Вот он выпустил огненные ветви на манер дерева, озаряя ночь каскадами искр. Жар был таким нестерпимым, что детям пришлось спрятаться за валунами. Отважное Сердце, помогая себе когтями, выкарабкался из мешочка, и Джек перенес его в безопасное место.

— Мне должно быть с Олафом! — внезапно закричала Торгиль. И поползла к костру. Джек ухватил ее за здоровую ногу и с трудом удержал на месте.

— Дура! Олаф хотел, чтобы ты осталась в живых!

— Мне всё равно! Я хочу в Вальхаллу!

— Тогда отчего бы мне просто-напросто не стукнуть тебя по башке камнем? — заорал Джек, вне себя от бешенства.

— Нет! Нет! — завизжала Торгиль в неподдельном ужасе. — Если воин погибнет от руки раба, он никогда не попадет в Вальхаллу. Он отправится прямиком в Хель. Это позорная смерть.

— Тогда сиди тихо, — рявкнул Джек. — Живи, черт тебя побери, или я точно размозжу тебе голову камнем!

— Это жестоко! Ты не посмеешь! — рыдала девочкам.

— Еще как посмею!

Сверху донесся пронзительный крик — и дети разом позабыли о ссоре. Крик послышался снова, на сей раз куда громче. Джек поднял глаза: на них летела драконица. Она описала круг над столпом пламени, хрипло завопила, развернулась, вновь помчалась обратно. На ее брюхе и снизу на крыльях играли огненные блики Драконица носилась туда-сюда, словно вихрь живого золота, громогласно бросая костру вызов.

А ведь воистину это вызов и есть, потрясенно осознал Джек.

— Она думает, это какой-то чужой дракон вторгся в ее долину, — пробормотал он.

— Нет. Она воздает почести Олафу, — возразила Торгиль. Щеки ее блестели от слез, и Джек не стал спорить. Может, драконица и впрямь отдает дань покойному. И Олаф, и она — великаны, далеко превосходящий всех прочих. Может, уже сейчас Олаф любуется этими огненным чествованиями от врат Вальхаллы и думает про себя, что Срединный мир от века не знал погребения более великолепного.

Ледяная гора зарумянилась под рассветными лучами; налетел холодный ветер и серым облаком взметнул пепел, оставшийся от погребального костра Олафа. Однобрового. Поднявшись выше, к солнцу, пепел побелел — и тоненькой струйкой потянулся на юг. Несколько обожженных поленьев отмечали край завала, но остальное сгинуло бесследно. Река, как ни в чём не бывало, продолжала свой бег по прежнему руслу.

Джек пересчитал скудные запасы. Мешочек с вяленой рыбой, мех для воды, склянка с маковым соком. Из оружия — только ножи. Меч Торгиль сгинул под завалом, зато осталась секира.

— Лучше брось меня здесь, — сказала Торгиль.

— С какой стати? Твоя лодыжка заживет.

— Заживет, но нескоро. Я дождусь драконицу и дам ей бой.

— Никакой драконицы ты дожидаться не станешь. Ты пойдешь со мной, или я размозжу тебе голову камнем.

Теперь, обнаружив, что Торгиль панически боится умереть от руки раба, Джек вздохнул с облегчением: у него появилось надежное оружие против упрямой девчонки. Разумеется, убивать ее он не собирается, но она-то этого не знает. Воительница судит о спутнике по своим собственным меркам..

— Это лишь означает, что нас обоих сожрут чуть дальше по дороге, — произнесла она, невесело улыбаясь.

Джек, вооружившись секирой Торгиль, отправился в лес за подходящей палкой для костыля. Он отыскал ясень — дерево, что в таких холодных краях встречается нечасто, — и срубил две ветки. Одну, раздвоенную на конце, — для Торгиль, чтобы удобнее было опираться. Вторую — себе на посох. Вообще-то посохом он обзаводиться не собирался, но шишковатое дерево напомнило Джеку почерневший посох, некогда принадлежавший Барду. Джек взял палку в руки: что за странное ощущение! Словно он ступил на тропу, некогда проложенную старым скальдом.

По пути назад Джек набрал морошки для Торгиль.

— Сам ешь, — пробурчала воительница, отпихивая ягоды. — Нечего на меня еду переводить; всё равно я скоро помру.

Джеку надоело с ней спорить. Он разделил морошку с Отважным Сердцем, и все вдоволь напились воды. Мальчуган потянул Торгиль за руку: вставай, дескать. Девчонка вырвалась и тяжело рухнула обратно на землю. Джек снова схватил ее за руку.

— Ну же! Ты попытайся хотя бы! — закричал он, когда девочка вновь повалилась наземь.

— Нет смысла Я остаюсь биться с драконицей!

Джек поставил Торгиль на ноги и — не то чтобы мягко — попытался подпихнуть ей под руку костыль. Девчонка отшвырнула палку в сторону.

— Ты… воспользуешься… этим костылем, — процедил Джек сквозь зубы. — Ты… пойдешь со мной, или я… стукну тебя по башке… камнем., и пошлю… прямехонько в Хель! — Он поднял костыль, и Торгиль, кусая губы от ярости и боли, повиновалась. От помощи она отказалась — впрочем, Джек не очень-то и настаивал Хватит с него и Отважного Сердца с припасами.

Медленно брели они по дну долины. Джек шел впереди, с вороном на плече. Лететь Отважное Сердце не мог; кто знает, быть может, парить в небесах бедолаге уже не судьба. Впрочем, в остальном он казался вполне бодрым и что-то, ни на секунду не умолкая, бормотал себе под нос.

Мальчик поднял глаза: над утесом курился дым. Разумеется, драконица там — где ж ей еще быть? — небось, сидит себе в гнезде, битком набитом драконятами. Зверюга проголодается задолго до того, как они с Торгиль доберутся до ледяной горы…