Чтение онлайн

И вдруг, когда уже казалось, что все кончено, — дождь разом перестал. Воины лихорадочно вычерпывали воду. Очень скоро ее уровень понизился до дюйма грязной жижи, что привычно хлюпала под промокшими насквозь башмаками. Небо по-прежнему затягивали облака, но в самом его центре — прямо над головой — сиял просвет: крохотный клочок синевы, словно знак того, что они не вовсе отрезаны от солнца.

— Ты нас чуть не утопил! — ревел Олаф, пиная отсыревшую кипу тканей. — Чуть не половину всей добычи сгубил!

Викинг бушевал и ругался; корабль зловеще раскачивался.

— Ишь, раскапризничался, — шепнула Люси.

Прозвучало это так неожиданно, а вместе с тем настолько в самую точку, что Джек так и покатился со смеху. Ну как тут удержишься?! Он боялся так долго, что наконец его способность испытывать страх попросту истощилась. Со стороны Олаф Однобровый — его насквозь промокшая борода свисала длинными крысиными хвостиками — ужасно походил на гигантского малолетка, что бранится и ругается на чем свет стоит. Чего доброго, в следующую минуту капризуля бросится ничком на палубу и примется сучить своими колонноподобными ножками. Джек хохотал до тех пор, пока не выдохся. А придя в себя, увидел, что прочие пираты тоже гогочут и смачно шлепают друг друга по спинам. Олаф потрясенно озирался по сторонам.

— Ты… ты… — начал было викинг.

Но тут лицо его искривилось, и он тоже расхохотался. Запрокинул голову и трубно загудел, словно дикий гусь: гу-у… гу-у… гу-у-у-у-у-у. По щекам его, впитываясь в отсыревшие усы, катились слезы. Звонко, по-детски, засмеялась Люси, и даже Отважное Сердце в исступленном восторге запрыгал вверх-вниз.

Так продолжалось несколько минут. Джек чувствовал, как повсюду вокруг него мерцает и переливается жизненная сила. Все ликовали и радовались. Они живы, живы! Все жадно вдыхали свежий, благоуханный воздух. Море раскинулось перед ними, словно торная дорога — дорога, сулящая неисчислимые возможности. Но вот первый порыв прошел, и воины привалились к бортам корабля, пытаясь отдышаться.

— У-ух! В опасную игру ты играешь, юный скальд, — с трудом проговорил Олаф. — Но, как ни крути, дождь ты все-таки унял, так что на сей раз я, пожалуй, тебя не убью.

Джек-то знал, конечно, что ничего такого он не делал. Просто запас воды в небесах иссяк — все, что было, вылилось, вот ливень и стих. Но сообщать об этом Олафу мальчик, понятно, поостерегся.

Серые тучи, обложившие горизонт, так и не расступились, и определить, где солнце, возможным не представлялось. Олаф порылся в мешочке, висящем у него на шее. Джек шагнул поближе, и великан, заметив его интерес, протянул руку. На его ладони лежал прямоугольный камень, отражающий свет, словно льдинка. Прозрачный, но не бесцветный.

— Э-э, нет, — возразил Олаф и сжал кулак, едва Джек потянулся к талисману. — Я тебе выпить его магию не дам. Это мой солнечный камень.

Викинг поднял руку к синему просвету в облаках. Кристалл вспыхнул и засиял золотисто-желтым светом, точно кошачий глаз. Олаф стал медленно поворачиваться. В какой-то момент свет талисмана сменился на синий. Джек задохнулся от изумления.

— Ты тут не единственный обладатель волшебной силы, — пророкотал викинг.

Он вновь повернулся — и цвет камня изменился на прежний. А Олаф все поворачивался и поворачивался кругом — пока не выяснил все, что хотел.

— Камень подсказывает направление солнца, — объяснил он. — Вон там, — Олаф ткнул пальцем, — восток, солнце — там. Видишь: свет ярко-синий. — Великан вновь повернулся, и на глазах у изумленного Джека цвет камня изменился с синего на желтый, а с желтого на голубовато-серый. — А вон там — запад; оттуда мы приплыли. Ну ладно, вы, лодыри праздные! А ну-ка, раз-два, взялись за дело!

Скандинавы тут же похватали весла.

Поплыли они на восток; Олаф время от времени сверял направление. Спустя какое-то время облака расступились — и он спрятал камень. При виде солнца все разом взбодрились — и грянули песню в лад мерному движению весел:

Допев эту песню (а куплетов в ней было преизрядно), пираты затянули новую. Гулкие, звонкие голоса летели над морем:

Последние слова берсерки яростно выкрикнули в безоблачное синее небо. Джек неуютно поежился. Только сейчас он понял, что именно движет этими бесстрашными воинами. Жизни их были кратки, но каждый миг — насыщен до крайности. Эти люди знали: они обречены. В один прекрасный день Один, который сегодня им улыбается, скует их волю нерушимыми оковами. Так рассказывал Олаф. Один — бог каверзный. Он поддерживает своих поборников, но истинная его цель — отобрать лучших воинов для своего чертога. В один прекрасный день мечи выпадут из их ослабевших рук. И они окажутся беспомощны перед лицом своих врагов, и тогда их призовут в Вальхаллу — сражаться и умирать снова и снова, в бесконечном круговороте.

Но, зная это, скандинавы все равно сражались. Была в этом неоспоримая доблесть, было и безумие, и непроходимая глупость. Но и свое благородство — тоже было.

Словно в ответ на воодушевляющую песнь, ветер надул парус. Пираты одобрительно загомонили. Эгир и его жена Ран услыхали их песню и ответили им. Викинги громко возблагодарили богов — и перестали грести.

«Слава бессмертна!» Джек вдруг осознал, что глубоко тронут. И разозлился не на шутку. Как можно сочувствовать этим кровожадным мерзавцам? Ему же полагается их ненавидеть! Но — как-то не получалось…

«Твоя защита развеяна в пыль, объяснял ему Бард когда-то давным-давно. — Теперь все, от судьбы выпавшего из гнезда птенца до грозной красы ястреба, что камнем падает на него с небес, будет проникать тебе в самую душу. Жаль. К такому количеству реальности ты еще не готов — но что есть, то есть».

Если это и есть реальность, то невысоко же я ее ставлю, — сообщил Джек ворону.

Отважное Сердце задумчиво склонил голову набок.

— Вот теперь можешь слетать обсушить крылья, — разрешил мальчик. — Эх, кабы и все остальное высушить с той же легкостью!