Морена

Вниманию читателей: все персонажи и события в этой книге являются вымышленными. Возможные совпадения с действительностью случайны.

Она так и не поняла, почему тогда остановила свой выбор на нем.

Между тридцатью и сорока, хотя скорее к сорока… может, даже сорок с чем-то, рост выше среднего, правильное, без особых примет лицо – лишь проседь в волосах выделяла его… хотя это могла быть такая окраска… цвета «соль с перцем». Одет прилично, но без вычурности, часы – она так и не смогла определить… – какие-то необычные. А вот значок на лацкане, неизвестно что обозначающий – дорогой, из золота. Равно как и ботинки. Дорогие, британские…

Клиент…

Она тусовалась в Итаке – отеле, дискотеке и пляжно-курортном комплексе на побережье, одном из лучших в Одессе – и самом лучшем месте, чтобы снять девочку. Это все знали. И все сюда шли за этим. Народу было много – иностранцы с Европы иногда и США, турки – эти ездили на Украину как в свой бордель, приднестровские бароны, молдавские и румынские авторитеты. Наконец, русские – они были лучше других, потому что реже били, издевались и вообще больше других походили на нормальных людей. Если повезет – можно даже зацепиться, уехать в Москву или Петербург или Ростов или Екатеринбург, выйти замуж и начать новую жизнь, без всей этой грязи.

Но ей это не грозит. Ее не отпустят.

Сёма – сидел в нескольких метрах от нее, в черной кожаной куртке и ждал. Ждал, пока она снимет папика и поведет на квартиру, где Сёма и сидящий в десятке недалеко от входа Цыган – его освободят от наличности. И заодно сфотографируют – на случай если мужику придет идея побежать в полицию. Это Сёма придумал – он работал в полиции, пока его не вышибли оттуда. Были и еще… она же была наживкой, ее единственную пускали в Итаку, остальные для этого места были недостаточно «товарного» вида.

Она не знала, что делать… что-то было в этом мужике непонятное… а она за свою короткую жизнь усвоила: от непонятного надо бежать…

Бежать…

Сёма посмотрел на нее – с недоумением – мол, чего сидишь. Потом – будет уже угроза, а если она никого не снимет – то Сёма будет ее бить.

И она решилась. Соскользнула со стула, танцующей походкой подошла к столику, где сидел один этот мужик. Остановилась. Она знала, что посмотреть есть на что – огромные, миндалевидные глаза, ноги ровные и очень красивые, подтянутая грудь. Она оделась так, чтобы подчеркнуть все это, и чтобы ни один мужик даже не думал отказаться…

– Привет… – сказала она по-английски, на настоящем, не школьном английском – угостишь меня?

Он несколько секунд смотрел на нее, решая, затем посмотрел на часы. Она увидела ближе его часы – черные с золотым ободком. Может, очень дорогие…

– Садись… – он показал на место напротив себя.

Она присела, нарочно прогнувшись в спине, чтобы подчеркнуть и так красивую, упругую грудь. В ее сумочке – ждал своего часа клофелин и на всякий случай, если у клиента сил хватит – презервативы.

– Можешь говорить по-русски, – на чистом русском вдруг сказал он, – я знаю русский язык.

Она удивленно махнула ресницами.

– Откуда вы?

– Из Франции. И кстати – можно на “ты”. Георгий.

– Анжелика…

Он кивнул.

– Давай, на брудершафт? Анжелика…

– Держись… держись не падай…

Все шло как по нотам. Она всыпала порошок, который дал ей Сёма, в коктейль и ловко поменяла бокалы… он выпил. Потом она вывела его из клуба и посадила в такси… понятное дело что это была машина Цыгана и он сам за рулем. Квартира принадлежала каким-то наркоманам, ей сейчас располагал Сёма – подогнали какие-то кореша из милиции. Там делались самые разные вещи… снималось порно, объезжали новых девчонок – то есть жестоко насиловали и избивали, грабили таких вот незадачливых иностранных туристов. Квартира без дела не стояла…

Цыган грязно подмигнул ей – клиент был уже готов, хотя телепался еще. Она знала, что должна оставить дверь не запертой, только прикрытой… а что дальше – ее не касается. Однажды они клиента убили и спрятали в пещерах, которые есть подо всей Одессой.

Подъезд был исписан и зассан, она завела его в лифт, в котором пахло так, как будто кто-то здесь сдох. Действие препарата началось раньше, чем она думала, и было сильным… но она все же довела его до квартиры, открыла дверь, завела. Все было знакомо – старая советская распашонка, нужная комната – направо, там – широкая кровать.

Клиент еле держался, но ей удалось довести его до кровати и свалить. Он раскинул руки и засопел.

– Спи, моя радость, усни… – пробормотала она.

На какой-то момент ей даже стало его жалко… она чувствовала, что он нормальный… добрый… так интересно про Париж рассказывал. Только кто пожалеет ее? Сёма – точно не пожалеет, если что.

Она сняла туфли на платформе, на цыпочках прошла в прихожую и отжала механизм замка. Сёма и Цыган появятся минут через десять. Так же, на цыпочках она вернулась в большую комнату, стала расстегивать платье перед большим зеркалом на стене… надо было устроить представление, а не просто грабить.

– Давно ты научилась людей клофелином травить?

Она дернулась как от удара током, медленно повернулась. Он сидел на кровати, хотя должен был лежать, и глаза у него были… спокойные у него были глаза. Спокойные и какие-то неподвижные… как у змеи.

Он не пил. Она не заметила как… но он не пил.

– Я…

И тут она поняла, что надо говорить чистую правду – и только так можно спастись.

– Они… украли меня… помогите… пожалуйста… я не хотела вас…

Она не знала, что говорить. И потому говорила правду – как умела. Ее и в самом деле украли. Продали как рабыню. Пользовались, когда им это взбредало в голову. Она не смирилась. Пыталась убежать – пять раз. Ее ловили. Били – после каждого раза. Крайний раз – Сёма пинал ее ногами в живот, а она лежала, скорчившись на полу. Бить по лицу было нельзя – потеряет товарный вид, и потому Сёма бил в живот, синяки – пройдут. Это глупость – думать, что большой город – это место где можно исчезнуть и тебя никто не найдут. Найдут. Три раза из пяти ее находили менты, которые тоже пользовали ее и таких как она – как половые тряпки. Все были повязаны – менты, бандиты, и помощи было ждать неоткуда. С тех пор как ее забрали за долги у вечно пьющих, запутавшихся в долгах родаков – она могла надеяться только на себя саму.