Чтение онлайн

— Всё равно, это совершенно всё равно, лишь бы был суд…

— Идите пока что, я догоню вас, — сказал Иннокентий, едва они дошли до выхода. — Я постою некоторое время вот тут, мне нужно…

— Хорошо, мы пока зайдём в то кружало, — ответил Миролюб, указывая на табличку на старом, крашеном в жёлтую краску доме, которая гласила: «Расстегайное кружало у подвалов».

Иннокентий кивнул.

— Я догоню. Попозже.

Как только Миролюб и Лея удалились, он достал карты, развернул их и принялся рассматривать. Он сам не понимал ещё, что ищет среди этих удивительных картинок, но чувствовал, что они смогут дать хороший совет о том, как быть дальше, не врёт ли Миролюб, что это за Мария такая и так ли во всём виноват флейтист. Собственно, а с кем ещё он мог посоветоваться? Кроме карт, каждый врал в свою пользу…

Иннокентий примостился у стёсанного широкого камня на выходе из строгих подвалов. Он перебирал колоду, и вот, ему показалось, что один из валетов будто в упор смотрит на него, и взгляд этот ему знаком, к тому же, тот самый валет держит при себе небольшую лютню. Иннокентий отложил карту на камень, пытаясь отыскать ему товарища. Вскоре и ещё одна карта глянулась ему, в этот раз — черноглазый крестовый валет. Иннокентий поморщился, однако, положил крестового валета флейтиста по правую руку от карты Миролюба.

В какой-то момент он отвлёкся и несколько карт выпали напротив пары валетов. Среди них Иннокентий с ужасом заметил и себя, и даже как будто Лею, все карты их окружения были красны, словно вокруг струилась кровь. Иннокентий поспешил собрать рассыпавшиеся карты и принялся тасовать колоду заново. В этот раз он попробовал расположить карты Миролюба и флейтиста по-другому. Он поставил их одну против другой, как будто обозначив их врагами. Сверху из колоды рубашкой вверх выложил по три карты у каждого валета. Со стороны оказались карты, во всяком случае так показалось Иннокентию, его самого, Леи и какой-то дамы. Со стороны флейтиста выпали числа и пустая карта. Пустую карту Иннокентий тут же отложил в сторону, явно подозревая, что эта карта принадлежит отцу, как не имеющему своего лица. Но почему же он выпал рядом с флейтистом, неужели они заодно. При этом Иннокентий вернул карту Морока к валету флейтиста.

И снова выбрал по три карты из колоды. Первые три достались крестовому валету. Там были два короля и дама. Все они легли поверх красных чисел, выпавших ранее, будто были уже погребены в реках крови.

На стопку Миролюба упал Джокер. Хитрый и вертлявый, он лег на карту неизвестной, той самой Марии. Что это значило, было непонятно, но ничего хорошего не сулило. Ещё две карты, выпавшие тут же оказались двумя шестёрками. Одна легла на Миролюба, а другая на Лею с Иннокентием. Впервые юноша свободно вздохнул.

— Если поверить Миролюбу, мы просто все разойдемся по своим дорогам, — вздохнул он. — Но вот эта женщина. Чего ждать от неё? Почему мёртвые короли и королевы на флейтисте? Кто эти короли? Королева — это Евтельмина. Короли — это Я и Миролюб? И как с этим связан Морок? Почему он выпал на стороне флейтиста?

Не найдя ответа, Иннокентий решил «напасть» на флейтиста со стороны Миролюба, выбрав карту из колоды наугад и выложив её против трефового валета. Пиковый туз лёг как раз поперёк карты флейтиста, полностью почти закрыв рисованное хитрое лицо. Еще пара карт, которые полетели вслед за тузом, обещали мир и тишину.

— А если это не Морок? — задумчиво проговорил Иннокентий, возвращая пустую карту к крестовому валету. — Если это просто значит, что сам флейтист — дух, неправда, пустота, его ведь нет среди живых… Но тогда где Морок?

За спиной послышался лёгкий смешок. Иннокентий обернулся. Рядом стояла толстуха.

— А вот и я, — протянула она, широко улыбаясь.

— Ты подглядывал?!

— Я и так всё знаю, мне для этого карты не нужны, — обиженно заметила толстуха.

— А зачем тогда они?

— Ну, всё просто, смотри, — толстуха сгребла карты снова в колоду и перемешала. — Они не предсказывают события. Они их совершают. Как ты думаешь, почему я всегда узнаю, где ты? Просто ты всё время приходишь ко мне, карты приводят. А тебе кажется, что я вездесущий.

Толстуха смеялась.

— Ну, докажи, — недоверчиво потребовал Иннокентий.

Толстуха сбросила карты.

— Вот смотри, Миролюб и Лея. В кружечной. А это кто там в углу сидит? — указывала толстуха пальцем на грязную и помятую карту. — Богдан. Не помнишь такого?

— Как же! Помню, но они должны были в лесу нас ждать. И где остальные, — заволновался юноша.

— Пока неважно, все это потом. Пока что Богдан тут, рядом. Ну что, нужен нам Богдан?

— Нужен, конечно.

— А раз нужен, значит будет, — сказала толстуха и придвинула карту Богдана к картам Леи и Миролюба. — Как карта ляжет, так и будет, вот они уже вместе.

— А карта ж сама не ляжет? — догадался Иннокентий. — Её кто-то должен положить.

— Например, я, — кивнула толстуха. — Так что, я у тебя карты заберу, а то дел натворишь, тут с ними можно любую войну затеять, выиграть ее и проиграть.

Иннокентий не сопротивлялся.

— Значит, ты уже всё знаешь? — спросил он у толстухи.

— Всё, да не всё. Картами я могу людей сближать, могу их сводить, могу нападать, могу отступать, подходить и отходить, а вот думать картами за них не могу… Ты и сам это понял уже, кажется.

— Да! Удивительное дело, я думал, что Миролюб меня предал, увидев решётку и карту предательства, а это значило, оказывается, что Миролюб за решеткой, думает, что я его предал, — рассмеялся Иннокентий. — Ну, пошли, узнаем, как дела у Богдана…

— Дела не очень, если честно, — смущённо потупила глаза толстуха. — Прям, ну совсем не очень…

— А что твои карты насчёт королей говорят? — спросил Иннокентий.

— Король обязательно должен быть, говорят… На худой конец — королева, говорят, — хитро усмехнулась толстуха.

В тёмном, провонявшем прокисшими щами и перебродившим пивом помещении стояли вдоль стен широкие дубовые столы с навсегда прилипшими к ним мухами. Сальная, с отёкшим лицом блондинка в годах простуженным голосом отчитывала пацанву из-за высокой стойки, одаряя каждого из детей мелкой монетой, судя по ее тону и выражению измазанных сажей лиц мальчишек, монет она давала гораздо меньше, чем было обещано.