Чтение онлайн

— Ваши предложения?

— Княжество в Турции должно быть уничтожено, — громко опустив бокал на столешницу, ответил Чарльз Бирмингем. — И цена не имеет значения.

Царьград. Иван Владимирович Моров.

— К венчанию на великое княжение практически все готово, Иван Владимирович, — сообщил мне отец Федор, переставая ковырять вилкой в тарелке. — Осталось закончить ремонт в Святой Софии, но реставраторы обещают закончить в течение трех дней. Все необходимые регалии, включая княжескую корону, уже готовы и ждут своего часа. Святые отцы готовы венчать вас в любой момент, и мы ждем только финала реставрации.

Я кивнул, но ничего не ответил — рот был занят стейком.

Зато сидящая по правую руку от меня Снежка заговорила со священником. На хрупкие плечи моей супруги легли обязанности по наведению порядка в княжестве на бытовом уровне. И, как всякая благородная дама, она прекрасно в этом разбиралась, и — что стало решающим фактором — такая работа приносила ей удовольствие.

— Они объяснили, с чем связана задержка? — уточнила Снежка, накалывая вилкой зеленый горошек на краю своей тарелки. — Крайний срок закончился еще два дня назад. Уже тогда вы сказали, что ваш реставратор обещает сдать Софию через три дня.

Будущий патриарх Царьградский устало вздохнул.

— Я бы хотел сказать, что на все воля Божья, но боюсь, мы столкнулись с неприятием самой идеи о вашем княжении, — проговорил он, глядя при этом на меня, а не супругу. — Компания — часть огромного турецкого холдинга, и раньше с работой проблем у них не было. Но теперь мы изгоняем мусульман, и они вставляют палки в колеса везде, куда могут дотянуться.

Я отложил приборы и потянулся за чашкой кофе.

— Я даже примерно не представляю объемы работ в таком соборе, как Софийский, — признал я. — Однако, мне кажется, новый владелец у этой компании реставраторов — русский подданный, не так ли?

— Все так, ваше сиятельство, — подтвердил отец Федор.

— А значит, и за срыв сроков он будет нести ответственность по законам Российской Империи, — продолжил мысль я. — Я не дам ни копейки свыше того, что было обещано. А вот штраф взыскать могу. Святая София — слишком важный религиозный и политический объект, чтобы позволить кому-то наживаться на ней. Вы понимаете меня, отец Федор?

— Понимаю, Иван Владимирович, — склонил голову он. — Но вряд ли они смогут добыть материалы из воздуха.

— Князь прав, отче, — вступила в диалог Снежка. — Я тоже считаю, что у компании, которая занимается реставрацией памятников древности в такой стране, как Турция, обязана быть мощная складская структура. И более того — Стамбул был одним из древнейших городов, так что именно здесь ресурсы и следовало держать на случай форс-мажора. Спрашивается, куда делись материалы и на что рассчитывали реставраторы, взявшись за заказ, если местные склады были пусты?

Я усмехнулся, сделав глоток кофе.

— Они рассчитывают, что я настолько горю желанием поскорее пройти обряд, что не пожалею никаких денег на то, чтобы ускорить процесс, — пояснил я. — Но, отец Федор, я не настолько богат, чтобы заниматься благотворительностью подобного уровня. Пожалуйста, будьте так добры, донесите до исполнителей, что если через три дня реставрация Святой Софии не будет выполнена в полном объеме, все сотрудники компании, включая владельца, отправятся под суд в соответствии с законами Российской Империи. И я уверен, его святейшество Иоанн поддержит мое решение. Наживаться на святыне Русской Православной Церкви — это преступление, достойное Антихриста.

Священнику ничего не оставалось, как согласиться.

Впрочем, он тоже все прекрасно понимал, иначе не находился бы здесь. Уж слишком жирный кусок валился в руки церкви, чтобы допускать мысль, будто ко мне пошлют глупца или оголтелого фанатика.

Реставрация Святой Софии, оказавшейся в довольно-таки печальном состоянии еще до моего вторжения, была очень дорогим проектом. И знаковым. Именно по тому, как мы обойдемся со святыней, местные станут судить, как мы будем вести дела.

И если начал я с того, что разрешил местному населению принять православие, чтобы не покидать Царьградское княжество, то сейчас пришла пора продемонстрировать кнут. Сосать деньги из казны, конечно, увлекательно, и в другое время я действительно мог на это закрыть глаза, но только не в данном случае.

Я не церковь, у меня просто денег не хватит несколько лет кормить компанию строителей, которые бурно изображают работу. Но был в этом и маленький плюс — промедление с венчанием на великое княжение позволило нам глубже изучить местную обстановку.

Разумеется, свой вклад вносили и государевы люди, проводящие ревизии в каждом предприятии. И сотрудники Службы Имперской Безопасности, которые активно выдергивали на свет божий все затаенные грешки местных предпринимателей. Но в конечном счете все было проведено в соответствии с законом Российской Империи. Так что если кто и посмел бы жаловаться его императорскому величеству на мое самоуправство, его ждало бы разочарование.

— Нам нужно поскорее подтвердить твой княжеский титул, — заговорила Снежка, отпив сока из высокого бокала. — Мне уже всю почту завалили просители, спешащие заверить нас в своей дружбе. Даже братья звонили — что-то в Москве затевается, их полки срочно выдернули в столицу.

Я хмыкнул, прежде чем ответить.

— Все логично, дорогая, — глядя на супругу, произнес я. — Недовольные последовательной политикой императоров сейчас собираются в единый кулак, чтобы вытребовать у государя какие-нибудь преференции. Сделав меня князем, Виктор Константинович показал, что это вполне возможно. И теперь начнется раскачивание лодки, ведь многие дворянские фамилии если и не достойны аристократического титула, то уж точно таковыми себя считают.

Снежка нахмурила брови.

— Нужно ли нам объявить, что ты не поддерживаешь этот дворянский бунт? — уточнила она.

Я покачал головой.

— Не имеет смысла, — ответил я. — Те, кто видят во мне шанс получить титул, скажут, что я намеренно отказываю остальным в их праве. Те, кто поддерживают государя, и так все знают сами. В любом случае ни одна группа, ни другая не станет действовать, пока не состоится мое венчание. Реставрационной компанией владеет русский дворянин, Снежка. И он действует в интересах одной из группировок, затягивая процесс как можно дольше. Так они выигрывают время, чтобы выработать единое мнение и распределить роли.