Чтение онлайн

— Я пытаюсь.

Поглядывая на часы и на дверь, она начала готовиться к вечерней смене. Переписала мелом меню на доске, сварила и разложила по коробкам дюжину заказов на лобстеров на вынос.

Всякий раз, когда высокий темноволосый мужчина переступал порог ресторана, сердце ее вздрагивало, как колокольчик над дверью. Но это был не Дилан.

Посетители приходили и уходили, забирали свои заказы на лобстеров или пиццу, иногда задерживаясь в зале, чтобы перекусить пастой или обсудить новости. Пришла Антония, которая во время обеденного наплыва клиентов выходила помогать в зал. Сверху примчался Ник, чтобы в перерыве между первым и вторым фильмами киномарафона Чака Норриса схватить сэндвич с фрикадельками.

Дилана не было.

Возможно, его разговор с братом занял больше времени, чем предполагалось, подумала Реджина, закрывая гриль.

Или, может быть, она наконец-то отвадила его. Она бродила по пустому ресторану, и ей казалось, что в нем гулким эхом отдаются ее слова: «Попробуй взять на себя ответственность за кого-нибудь, кроме самого себя, тогда и поговорим».

Ладно, хорошо. Она перевернула табличку на двери с надписью « ОТКРЫТО» на другую сторону, где стояло « ЗАКРЫТО».

Она уже больше ничего не ждала. Ни от него, ни от кого-нибудь другого. Если научиться ничего не ждать от жизни, не будет и разочарований. Ей хорошо вдвоем с Ником.

И они все-таки получат небольшую помощь. Завтра она поговорит с Люси насчет того, чтобы она поработала у них летом.

Она закрыла кассу, пересчитала выручку и чеки. Двадцать, сорок, шестьдесят, восемьдесят… Затем подсчитала: сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь…

Ее ребенок должен родиться в апреле. Если он вообще будет. Если эта тяжесть у нее в животе объясняется не просто нервами и количеством выпитой воды.

Она сбилась со счета и вынуждена была начать с начала. Двадцать, сорок, шестьдесят…

Вытереть столы, вымыть витрину и стойки, вынести мусор, протереть полы. Эти рутинные обязанности должны были бы успокоить ее, но мысли продолжали бешено вращаться, двигаясь по бесконечному кругу и не в состоянии с него сойти, совсем как белка в колесе.

Когда она планировала свою жизнь и готовилась к чему-то, ей было удобнее исходить из принципа «что дальше?», чем из «что, если?…» Даже авантюра с отъездом в Бостон в возрасте восемнадцати лет представлялась ее практичному уму просто очередным логичным этапом в карьере.

И посмотрите, чем это обернулось! Как бы хорошо ни были просчитаны рискованные шаги, которые она предпринимала, все неизменно заканчивалось тупиком и крахом.

Все, кроме Ника. Реджина была счастлива, что у нее есть Ник.

Но, святой боже, как же ей не хотелось снова быть беременной!

Усталость сковывала ее мышцы, наливала тяжестью тело. Она вернулась от мусорного бака и направилась в тесную кладовку в дальнем углу ресторана.

Она включила свет. Из теней вынырнули швабры — тощие чудища со спутанными веревочными гривами. Реджина прислонилась к кафельной стенке, слушая, как набирается в ведро вода, как она журчит по стоку.

Она не могла сказать, что именно заставило ее обернуться. Какой-то шум. Тень. Непонятное ощущение в основании позвоночника…

— Иерихон!

Имя со свистом вырвалось у нее, как неожиданный взрыв досады и тревоги.

Он загородил проход — такой же тощий и нечесаный, как и ее швабры, — и стоял совсем близко к ней. Слишком близко. Она чувствовала его запах, запах его одежды — сырой от постоянного пребывания на улице и кислый от пота и дыма лагерных костров.

«Он пахнет… не так».

Это были слова Маргред.

Действительно.

Сердце ее билось, казалось, прямо в горле.

— Вы меня до смерти напугали.

— Я не хотел, — сказал он.

Но с дороги не ушел. Она могла протиснуться мимо Иерихона, но прикоснуться к нему показалось ей плохой идеей. Она не хотела доводить дело до физического прикосновения, чтобы не подтолкнуть его к насилию. Какой бы он ни был худой, он все равно был сильнее ее.

Во рту ощущался привкус адреналина.

— Чего вы хотите?

Работу, с внезапной надеждой подумала она. Может быть, он просто пришел, чтобы попросить работу. Хотя теперь, когда он маячит между ней и выходом, не самое лучшее время, чтобы сказать, что она собирается нанять кого-то другого.

Он не отвечал.

— Послушайте, уже поздно, — сказала Реджина, надеясь, что голос ее звучит спокойно и разумно. Как будто ее тон мог удержать его на краю безумия, где он находился. — Почему бы вам не прийти завтра… — Она нервно облизала пересохшие губы. Днем, когда вокруг будут люди. — И тогда мы сможем поговорить о вашей работе.

Он кивнул.

— Простите меня, — снова извинился он.

Это прозвучало искренне. Но у нее почему-то задрожали колени. Ее ножи находились в другом конце кухни, как и телефон, как и дверь на улицу.

Может, закричать? Нет, если она закричит, сверху может спуститься Ник, чтобы выяснить, в чем дело. Прошу тебя, Господи, не дай ему спуститься сюда… Ее мальчику, ее малышу… «Береги себя», — советовал Калеб, но у него не было восьмилетнего сына, который полностью от него зависит.

Реджина судорожно сглотнула и взялась рукой за швабру. Ручка под ее ладонью была гладкой и внушающей уверенность.

— Тогда, может быть, угостить вас чем-нибудь? Сэндвич?

Если бы ей только удалось оказаться у стойки, если бы она смогла добраться до телефона…

Иерихон бросился на нее.

Она отскочила. Нанесла удар. Но она стояла слишком близко, или он был слишком близко от нее, и швабра, скользнув по его плечу, ударилась в стену. Она попыталась закричать, но его руки уже крепко сомкнулись у нее на шее.

Ник, подумала она. Ник.

Слишком поздно.

Пальцы Иерихона сжимались все сильнее. В глазах у нее потемнело. Она вцепилась в его руки, в его запястья. Он захрипел, и хватка его ослабела. Она отчаянно била его руками и ногами. Он зарычал и обхватил ее за плечи.