Чтение онлайн

Мы то наблюдали и слушали отдаленные взрывы, то содрогались от близких взрывов в тралах наших тральщиков, за которыми шли. Мины рвались поодиночке и сразу несколько. К 22 часам тральщики нашего отряда вытралили и подорвали двадцать одну мину. Сколько страшных рогатых шаров поплыло дальше, никто не знает… Досадна, что все тралы оказались перебитыми. Тральщики шли только с параванами в строе уступа вправо, ширина протраленной полосы при этом непрерывно сужалась и в конце концов составляла всего полтора кабельтова (кабельтов — одна десятая мили — 185,2 метра).

Из радиограммы мы узнали, что у миноносца «Славный» за вечер взорвалось у борта уже две мины. Корабль лишился хода, через пробоину он принял 420 тонн воды и вынужден был временно встать на якорь. С корабля спустили на воду шестерку, и матросы на ней, держась в отдалении от форштевня корабля, шестами отталкивали плывущие мины, предупреждая о них командира. Наши люди ко всему могут привыкнуть, даже к такому опасному занятию! Моряки «Славного» исправили повреждения, и на рассвете миноносец вновь шел вместе с нами. Командовал этим кораблем капитан 3 ранга Осадчий, смелый и находчивый офицер.

В густой темноте вокруг — то тут, то там — загораются на воде костры. Но доклады сигнальщиков уже спокойнее:

— Взрыв слева пятнадцать градусов.

— Взрыв прямо по носу.

А уже с кем и что случилось, — этого мы не могли разобрать, едва успевали отвечать на семафоры, поступавшие с кораблей. Свернуть с тяжелого пути никто не мог. Мы все еще форсировали минное поле и должны были идти строго по фарватеру. Тихий ход раздражал, всем хотелось идти привычным для лидера большим ходом, не менее 20 узлов, но нас связывали тихоходные транспорты. Да и тральщики не могли дать больше 12 узлов.

Совсем близко возник силуэт миноносца. Обходим его. Это без хода стоит «Гордый» из отряда главных сил. Семафором сообщает: «Подорвался, не имею хода». Посылаю к нему тральщик «Гак». Туда же направляется миноносец «Свирепый».

А потом наступила и наша очередь…

В 21 час 40 минут под ногами дернулась палуба. У меня больно подогнулись колени, и затем разом посыпались на голову осколки фарфоровых изоляторов с мачты, какие-то стекла…

Звука взрыва никто не слышал, хотя, безусловно, он был… Чуть позади правого крыла мостика поднялся огромный черный столб. Нас обдало грязной жирной водой, пахнущей мазутом. На палубе кто-то застонал. Послышалась команда: «Санитары, носилки!» Слово «мина» никто не успел произнести, но и так всем было ясно, что именно она взорвалась у правого борта, подтянутая параваном, теоретически предназначенным для отвода мин от борта корабля…

«Минск» начал медленно крениться на правый борт и одновременно садиться носом в воду. И по тому, как лидер неумолимо, хотя и не быстро, валился на бок, можно было ожидать, что он неминуемо перевернется. Мелькнула мысль, что в таких случаях корабль засасывает с собою людей, даже хорошо умеющих плавать. Надо спасать корабль. Капитан 2 ранга Петунин спокойно отдал команду в пост энергетики и живучести:

— Выровнять крен! Доложить обстановку!

«Молодец! Ну совсем как на учении», — мелькнула у меня мысль.

Быстро пришла в движение вся система борьбы за живучесть корабля. Человеческих голосов почти не было слышно. В темноте что-то тащили, что-то роняли, что-то лопалось, лязгало. Глухо ударяли кувалды… Замелькали ручные фонарики, ибо свет на корабле погас.

Рулевой доложил:

— Руль не работает… Встали машины…

Да, действительно, стрелки тахометров — указателей оборотов машин — медленно поползли влево и замерли на нулях. Заглохли вентиляторы котельных отделений.

Корабль замер. Без стона валился на бок тяжелораненый исполин. А сигнальщик снова докладывает:

— Слева десять градусов мина.

Кто-то из штабных тихо острит: «С нас довольно и одной», а вахтенный офицер приказывает боцману на баке шестами провести мину за корму и чуть тише добавляет:

— Только смотрите там, осторожнее…

Накрапывал мелкий дождь, вода за бортом черная, холодная, и от нее противно пахнет мазутом. Нет, плавать в ней не доставит удовольствия…

Мину провели за корму и сообщили об этом сзади идущему миноносцу «Скорый», который при нашем неожиданном подрыве выкатился влево, чуть-чуть не помяв нам корму. С миноносца запрашивают: не нужна ли нам помощь? Отвечаю: «Пока нет, держитесь ближе и не выходите из протраленной полосы…»

Сколько времени прошло, сказать трудно, но на мостик вбежал один из инженер-механиков корабля и, тяжело дыша, доложил:

— Пробоина около двух квадратных метров между сорок пятым и пятидесятым шпангоутами правого борта. Приняли шестьсот тонн воды. Вода пока больше не поступает. Переборки держат. Но есть течь по швам. Свет скоро будет.

Что ж, положение не такое страшное. Корабль ранен, но не убит. Он будет жить! И как все показалось кругом совсем иным и не таким мрачным! Радисты, налаживая временную антенну, обещали, что радиосвязь с командующим флотом скоро будет восстановлена. Составили донесение на «Киров» комфлоту: «Подорвался на мине, принял шестьсот тонн воды, в помощи пока не нуждаюсь».

Прошли еще многие томительные десятки минут, прежде чем стало очевидно, что корабль больше не кренится, не садится носом в воду и даже начинает выпрямляться. Но машины еще мертвы, не работает руль, с трудом его установили в нулевое положение.

Нас дрейфовало по минному полю, надо скорее выбираться на протраленный фарватер. Но где же кильватерные огоньки наших тральщиков? Их, к сожалению, уже не видно. Тральщики ушли вперед, не заметив нашей беды.

Я подозвал к левому борту посыльное судно «Пиккер», стоявшее рядом на якоре. Переправил на него всех раненых и пассажиров. На «Минске» остался лишь штатный его экипаж. Командиру «Пиккера» приказываю держаться в кильватер концевому миноносцу нашего отряда.

Оставаться без хода, тем более на минном поле, рискованно. Чуть рассветет, нас расстреляют с берега, а наша артиллерия взрывом выведена из строя.

Приказываю следующему за нами миноносцу «Скорый» подойти и взять нас на буксир. Он хорошо и быстро подошел к борту. Командир миноносца капитан 3 ранга А. И. Баландин предлагает нашему походному штабу перейти к нему, уверяя нас, что управлять отрядом надо с исправного корабля. Возможно, это было теоретически и так, но не хотелось покидать «Минск», на котором уже были пережиты тяжелые минуты. И походный штаб остался на лидере.