Чтение онлайн

– Не обижайся, Сюзанна, но я думаю, что это куда более вероятно, чем невидимка средь бела дня! – заметил Калле.

Сюзанна фыркнула.

– Плеер, который говорит все слова к месту, да? Когда я поднялась, чтобы идти домой, потому что слегка испугалась, голос крикнул мне вслед: «О, не уходи, красавица, постой! Я мужем стану тебе, а ты мне – женой!»

– Сюзанна! – вспылил Калле. – Ты ведь не хочешь сказать, что запомнила эти стихи наизусть! Ты сама их выдумала, как и всю историю!

Женщина гордо развернулась на каблуках и поцокала к двери.

– Старый зануда! – бросила она через плечо. – Ты что, думаешь, что в меня и влюбиться нельзя? По-твоему, мужчина не может со мной пофлиртовать и прочесть стихи? Твоя жена всегда говорит, что ты… – Она хлопнула дверью, и Калле так и не узнал, что говорит о нём жена. Пожалуй, оно и к лучшему.

Калле посмотрел Сюзанне вслед, открыл ноутбук и создал новую папку. Сначала он записал всё, что сообщил Манни, и сохранил под названием «Невидимка в баке». Второй файл, с историей Сюзанны, он озаглавил «Невидимка и госпожа Кён».

После этого Калле закрыл ноутбук. Конечно, он никому об этом не расскажет, потому что начальство над ним только посмеётся. Манни с Сюзанной вполне могли сговориться, чтобы его разыграть.

Хотя если это правда, то он, пожалуй, на пороге весьма серьёзного дела.

На следующее утро папа разбудил Джонатана, и тот сначала даже и не вспомнил, что решил сбежать из дома. Он только заворчал, как обычно, когда папа трясёт его за плечо и говорит: «Вставай, Джонатан! Госпожа Кегель ждёт!» Как и всегда по утрам, мальчик натянул одеяло на голову и попытался поспать, пока папа не пришёл во второй раз и не стянул с него одеяло:

– Ты опоздаешь, Джонатан! Бегом в ванную!

Окончательно проснувшись, мальчик немного повалялся в кровати, прислушиваясь. Лилли не кричала, и никто не напевал ей тоскливую колыбельную. И только тогда он всё вспомнил.

Сегодня же день побега! Папа разбудил его в последний раз. Джонатан в последний раз идёт в ванную и в последний раз чистит зубы над этой раковиной. Он подумал, что неплохо бы принять душ, потому что беглецу в дороге, конечно, не скоро выпадет такая возможность, но сейчас это было уже не важно. Он решил просто сполоснуть лицо и руки, надеясь, что папа не заметит.

На всякий случай Джонатан уложил в ранец ещё одни трусы, потому что нельзя же ходить в одних и тех же трусах всю жизнь, взял зубную щётку и положил её в кармашек на молнии. Если он уходит навсегда, то без щётки не обойтись. Увы, пасту придётся оставить, иначе Хилари заметит, позвонит папе на работу и наябедничает, что Джонатан взял с собой в школу зубную щётку и пасту. Тогда папа, наверное, вспомнит, как сильно вчера обидел своего мальчика, и поймёт, что Джонатану пришлось уйти из дома. И когда до папы дойдёт, что у него больше нет сына, он ужасно расстроится и вызовет полицию. Но будет слишком поздно.

Поколебавшись, Джонатан взял пасту и подумал: наверное, это и к лучшему, если папа поскорее догадается, что он сбежал. Тогда ему можно будет дать ещё один шанс.

– Джонатан? – крикнул папа из кухни. – Почему ты опять застрял в ванной? Мне пора! Когда я приду вечером с работы, то хочу увидеть в детской идеальный порядок!

Мальчик положил пасту обратно. Кажется, папа в любом случае не расстроится, если у него больше не будет сына. Тогда комната Джонатана наконец станет комнатой Лилли – а разве не этого они хотят?

Входная дверь хлопнула, и Джонатан ещё раз оглядел свою комнату.

– Прощай, комната! – прошептал он. – Прощайте, вещи! – И он быстро пошёл к двери, чтобы не заплакать снова. В конце концов, он знает свою комнату с тех пор, как себя помнит, и при мысли о том, что он больше никогда её не увидит, ему стало очень грустно и даже защемило в груди – там, где находится сердце.

Увы, Лео он сегодня тоже ждать не будет. Как ей объяснить, что он не пойдёт с ней в школу? Когда убегаешь из дома, об этом не должен знать никто. В таком деле надо хранить тайну.

Джонатан не стал прощаться с Хилари, которая ещё спала, потому что Лилли наверняка будила её криками всю ночь. Конечно, Джонатану нужно было к ней заглянуть – но тогда бы он мог разбудить сестру, и начались бы неприятности.

Проходя по лестнице мимо двери госпожи Брокманн, Джонатан помедлил. Соседка больше никогда его не увидит, и это ужасно печально. Джонатан почувствовал, что к нему снова возвращается аллергия.

Неожиданно дверь распахнулась.

– О, мой милый Джонатан! – воскликнула госпожа Брокманн. – Какой ты сегодня тихий! А я вчера купила тебе кое-что пожевать на школьной перемене! Ты ведь любишь лакричных улиточек?

Джонатан кивнул и быстро взял пакетик. Для школы эта еда сегодня не пригодится, зато в путешествии очень понадобится, хотя госпожа Брокманн ничего не должна знать. Его единственным провиантом в пути будут улитки! Мальчик совершенно забыл, что должен взять с собой еду, а Хилари, конечно, не стала делать ему бутерброд в школу, потому что ей нужно было поспать. Пожалуй, госпожа Брокманн – единственный в мире человек, который всё ещё любит Джонатана. Впрочем, может быть, это только потому, что глупая Лилли пока слишком мала для конфет.

– Спасибо! – прошептал Джонатан и заметил, что у него на глаза снова навернулись слёзы. Признаться, это уже начинало его раздражать. – Спасибо, госпожа Брокманн!

При виде его слёз госпожа Брокманн всполошилась.

– Тебе не нравится лакрица, мой милый Джонатан? – спросила она. – Ничего страшного! У меня ещё есть жевательные мармеладки! – И она кинулась к себе на кухню, где хранит все вкусности, особенно для Джонатана. Сами старушки, конечно, не едят ни лакричных улиток, ни жевательных мармеладок.