Чтение онлайн

Правда, он скорее всего все равно погиб бы или остался инвалидом на всю жизнь, если бы не помощь Смоука. Тот ухитрялся проносить другу целебные травы и даже какую-то еду, потому что черствый заплесневелый хлеб Саб-Зиро не был в состоянии ни прожевать изгрызенным ртом, ни проглотить ссохшимся горлом.

Смоук появился только где-то на одиннадцатый день, из чего Саб-Зиро сделал вывод, что тому тоже досталось, только в меньшей степени. Первый раз Смоук долго не решался позвать союзника, тихо твердя: "Конечно, он умер… он не бог…"

— Я здесь, — попытался ответить Саб-Зиро.

Язык не слушался. Однако Смоук услышал.

— Жив!? Ледышка, да ты точно благословленный!

(или проклятый, подумал Саб-Зиро)

Через полчаса в яму полетел флакон с отваром семи трав, заживляющим любые раны и еще что-то съедобное, Саб-Зиро так и не понял что, потому что проглотил за секунду.

Он ухитрился смазать кровавые лохмотья лекарством, и впервые забылся полноценным сном, без боли и кошмаров.

Позже он всегда считал, что обязан Смоуку жизнью, и, безусловно, был прав.

А примерно через месяц к Саб-Зиро пришли те, кто когда-то был его палачами, и объявили, дескать, не дергайся, когда доставать из подземелья будем.

— Куда уж мне дергаться, — съязвил Саб-Зиро. Наверху выругались. Наверное, показалось, что он чересчур бодр для сочащегося кровью полутрупа.

Вытащив, его снова сковали трехпудовыми цепями, что оказалось совершенно лишним: он практически не мог идти без посторонней помощи, а слабое освещение сумерек слепило его до потери ориентации в пространстве после чернильной темноты ямы.

Ругаясь на чем свет стоит, громилы поволокли его к Мастеру.

Смоук затаился за колонной. Правдами-неправдами он выведал, что Саб-Зиро сейчас опять потащат на "суд". Смоук надеялся в крайнем случае помочь. Если Ледышка опять задумает корчить из себя Маэдроса на Тангородриме, то он сумеет вступиться… ибо второго раза Саб-Зиро не выдержит, будь он хоть полубогом.

О том, какую цену придется заплатить самому Смоуку за подобную помощь, он предпочитал не задумываться. Месяц назад его пощадили — отделался пятнадцатью вялыми небольными ударами… но милость Мастера не безгранична.

Ну и пусть.

Послышались тяжелые шаги и скрежет заржавевшего за двадцать семь дней железа.

— Шевелись, ну! — рявкнул кто-то. "Вышибала", определил Смоук.

Он высунулся из укрытия, уверенный в невидимости. Недаром его обучали столько лет, как и любой Лин-Куэй он умел быть бесплотен в нужный момент.

Он невольно охнул, увидев Саб-Зиро. Смоук не понимал, как мог жить человек, выглядящий ТАК плохо.

Каждый шаг давался воину с жесточайшей борьбой, а кандалы сгибали исхудавшее до полупрозрачности тело пополам. Запекшаяся кровь образовала жутковатый узор, и плечи смотрелись прикрытыми бордовой тканью-коркой.

Не верилось, что этот изуродованный зомби месяц назад одним из лучших воинов Лин-Куэй.

(какого черта они так издевались над ним? неужели простое неповиновение — причина для убийства?..)

Нет. Есть еще что-то…

Смоук скользнул за "преступником" и его конвоирами.

…Мастер ждал его. Он сидел в кресле-троне, все в той же изукрашенной щерящимися драконами зале. Величественный и похожий на Шэнг-Цунга из болезненного бреда Саб-Зиро.

Саб-Зиро невольно вздрогнул от сходства. Но тут же приказал себе выпрямиться. Мастер желал морально раздавить Саб-Зиро превосходством. Мастер — божество, Саб-Зиро — недостойный грешник. Пади же на колени и раскайся, мятежник.

Не дождетесь.

— Осознал ли ты твою вину, отступник? — вздернул бровь Мастер. Он слегка морщился: слишком уж страшно выглядел узник, он не вписывался в мрачно-готические, но изысканные апартаменты.

Саб-Зиро молчал.

Внезапно угловым зрением он углядел Смоука. "Безумец!" — стиснул зубы Саб-Зиро. — "Зачем он пришел, он ведь не собирается жертвовать собой…"

(собирается. и ты знаешь это. поэтому отодвинь гордыню на второй план. пока)

— Осознал ли ты? — повторил Мастер уже строже. Конвоиры натянули цепи, "преступник" едва удержался на ногах, а из едва затянувшихся рубцов снова поползла тоненькая алая ленточка.

Саб-Зиро изобразил нечто, отдаленно схожее с кивком.

Мастер удовлетворился и таким раскаянием. Он понимал, что ломать этого бойца бессмысленно: изначально не тот тип, да и посвящение Стихии Холода наносит свой отпечаток на личность. Лед можно раскрошить, но согнуть — нельзя.

Правда, он чуть насмешливо всмотрелся в алый шрам на лице. Свежий, будто вчера ударили. Таким и останется. Запомнит упрямец гнев Мастера Лин-Куэй.

— Прекрасно. И милость Древних Богов безгранична, мятежник. Они дают тебе второй шанс, и я не вправе противодействовать им.

— Что… значит? — выговорил Саб-Зиро.

— Ты Избран для следующего Смертельного Боя, боец Лин-Куэй, где ты сумеешь доказать преданность Клану и искупить грехи.

(Отомстить! Я — могу — отомстить! — взорвалось понимание в мозгу Саб-Зиро. — Отомстить…! Боги воистину милосердны… я дойду до самого Императора и отомщу за брата…)

Мастер тщательно пронаблюдал реакцию. Проблеск заинтересованности. Ну-ну, ты хорошо маскируешь чувства, хоть и не любишь носить маску.

Значит, на самом деле поставил себе цель уровня "во-что-бы-то-ни-стало". Так все просто. Лед или Пламень, у всех есть что-то, чем можно зацепить…

— Это… честь для меня, — выдохнули ссохшиеся потрескавшиеся губы. Мастер усмехнулся.

— Отпустите его, — махнул конвоирам.

Цепи грузно свалились, и Саб-Зиро наконец-то почувствовал себя снова хозяином собственного тела.

Он поклонился Мастеру. Тот все еще ухмылялся. Саб-Зиро ненавидел эту ухмылку, но месть сделалась идеей фикс, и он сознательно не замечал ничего.

Смертельная Битва — истина. Надейся только на себя, и разрушь все царства и небеса. Так надо, так и будет.