Чтение онлайн

“Нам нужно возвращаться”, - говорю я Лоусону. “Как можно быстрее”.

ГЛАВА 24

КЕЙСИ

“МУч а я’d любовь, чтобы быть джентльменом...” ят темно, когда Лоусон подъезжает наряду с кирпичом вход в Сандовер кампусе.
– Я высаживаю тебя здесь, а не у тебя дома.

“Даже не расстраивайся из-за этого. Если бы мой отец не пытался арестовать тебя за похищение, Слоан облил бы тебя бензином и зажег спичку, - отвечаю я, отстегивая ремень безопасности и распахивая дверцу, прежде чем он полностью останавливается.

– Тогда на этом я тебя и оставляю, товарищ бунтарь.

– Привет, просто из любопытства. Что ты собираешься делать с машиной?

– Ах, это? Он оценивающе проводит руками по кожаному рулевому колесу. “Вероятно, оставлю его на парковке для инвалидов в городе. Мудак, которому он принадлежит, сам напросился”.

Я сдерживаю смех.
– Что ж, удачи с этим.

Я хватаю свой рюкзак с пола пассажирского сиденья, затем выпрыгиваю из "Порше" и стремительным бегом пересекаю кампус и возвращаюсь домой.

Я испытываю некоторое облегчение, видя, что передний двор не забит патрульными машинами, но во всех домах горит свет, и напряжение, исходящее изнутри, становится ощутимым, когда я подхожу ближе. Я медленно поднимаюсь по подъездной дорожке, чтобы перевести дыхание, но ничего не могу поделать с тем, насколько я вспотел после этой пробежки.

Перед тем, как зайти внутрь, я выключаю телефон.

– Привет, я дома, - окликаю я, надеясь, что это звучит как небрежность.
– Извини, я опоздал.

Прежде чем я успеваю закрыть за собой дверь, папа врывается в прихожую. Слоан выскакивает из кухни. Они набрасываются на меня и бессвязно перекрикивают друг друга, охваченные паникой и гневом.

– Где ты был всю ночь?
– спросил я.

“Почему ты не отвечал на звонки?”

– Я пытаюсь дозвониться до тебя уже несколько часов.

– Вау. Что происходит? Я изображаю удивление, скидывая туфли. “Я не знал, что мой телефон разрядился”.

Слоан фыркает. “ Чушь собачья. Дай мне взглянуть.

“Почему ты не пошел домой со Слоан после школы?” Вмешивается папа. Его лицо красное и практически пульсирует, на лбу прорезаны глубокие борозды.

“Джазмин спросила, не хочу ли я потусоваться и вместе сделать домашнее задание. Поэтому вместо этого мы отправились к ней в общежитие. Позанимался, посмотрел пару фильмов. Потом она подбросила меня домой, и вот я здесь. Не уверен, что в этом такого особенного — я сказал Слоан ”.

Они оба следуют за мной по пятам, когда я иду на кухню, чтобы залпом выпить стакан воды и налить еще. Судя по всему, они начали готовить ужин — нарезать овощи и поставить кастрюлю с водой на огонь, — но, должно быть, прервались, когда я не появился.

“Чушь собачья”, - снова говорит моя сестра.
– Ты сказал мне, что Джазмин подвозила тебя домой, а не что ты прохлаждался в ее общежитии.

“О Боже мой. Планы изменились. Мне не нужно твое разрешение, чтобы заводить друзей”.

“Хватит так себя вести”, - огрызается папа.

“С каких это пор меня допрашивают за опоздание на ужин?” От гнева мои щеки запылали. Слоан шныряет по всему городу, а папа едва замечает. Однажды я прихожу домой поздно, и это похоже на побег из тюрьмы в Алькатрасе.

“Это серьезно, Кейси!” Папа кричит так громко, как я не слышала много лет. “Я не могу поверить, что ты могла быть такой легкомысленной и безответственной”.

“Мне семнадцать!”

– Это не значит, что ты можешь делать все, что захочешь.

Что-то в его интонации, а может, и во всей этой неделе, выводит меня из себя, и я не могу сдерживаться. “У всех остальных, кого я знаю, будет своя жизнь, папа. А как же я? Когда я стану нормальным? Я больше не ребенок ”.

Он фыркает в ответ на вопросы, в отчаянии потирая переносицу. “Ты не можешь просто решить, когда тебе захочется, остаться на всю ночь и никому не говорить, где ты”.

“Всю ночь? Уже девять, мать твою,часов”.

“Выражайся!”

“Извини. Но давай, еще не так поздно. И мы были в общежитии католической школы для девочек. Я хмуро смотрю на него. “Мне что, нельзя иметь друзей? Это все?”

– Это не то, что я сказал. Он крепко скрещивает руки на груди. “Комендантский час - это время ужина в будние дни. Ты это знаешь. Если будет исключение, твои друзья могут прийти сюда и представиться. Или с тобой будет твоя сестра.

“Подожди”, - мрачно возражает Слоун. “Почему я впутываюсь в это?”

– Это так несправедливо. Ты не можешь держать меня взаперти в этом доме. Я не твоя пленница. Я ставлю стакан в раковину, затем иду к холодильнику за молоком для котенка.
– А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно покормить Сильвера.

Я влетаю в свою комнату и с грохотом захлопываю дверь, затем бросаю рюкзак в угол и снова включаю телефон. Слоан, конечно, не уважает границ и врывается в дом, потому что она единственная в этом доме, у кого есть хоть какое-то право на частную жизнь.

Игнорируя ее, я заглядываю в коробку из-под обуви. В тот момент, когда луч света проникает в темноту, Сильвер скрипит и ерзает на мягком розовом полотенце, которым я застилаю ее постель. Облегчение пронизывает меня, вырываясь в виде прерывистого вздоха.

– Она еще жива?
– Спрашивает Слоан.

– Да.

Я закрываю коробку и ставлю ее на место, пока готовлю шприц для молока и беру несколько ватных шариков из пластикового контейнера на моем столе.

“Я знаю, что ты лжешь”, - обвиняет она.