Шрифт:
Глава 1
– Лев Гейхман – владелец страховой компании «РКА-групп», миллионер, известный коллекционер живописи, – начал презентацию Гарик, открыв на большом экране фотографию мужчины около шестидесяти. – Скупает на чёрном рынке краденые произведения за гроши, подделывает документы, кое-что оставляет себе, а что-то перепродаёт на мировых аукционах за баснословные деньги. Недавно основал музей, где выставил свою обширную коллекцию напоказ.
– Белов, как ты мог на него работать столько лет? – спросил Эрик, скривившись от отвращения, глядя на экран. – Вот сразу видно мерзкий тип! Аж руки чешутся заехать по его холёной физиономии.
– У нас немного другой план, – усмехнулся Белов. – Мы его ?уложим? немного не так, как ты привык.
– Через три месяца состоится банкет, по случаю открытия нового крыла музея, где будут выставлены картины самых известных художников, – встряла Ирэн. – Точнее все картины, застрахованные «РКА-груп». Недавно Гейхман объявил, что теперь компания не только страхует произведения искусства, но и собирается сама их охранять.
Когда она заговорила, Скляров сделал вид, что ему стало скучно. Он даже не взглянул на неё. Сразу вытащил мобильный и принялся в нём ковыряться. Боковым зрением заметил, как Ирэн аж затрясло от явного пренебрежения к её ?царскому величеству?. Эх, смешная! Это только начало.
Недавно Эрик скачал приложение из интернета, которое шлёт дебильные смс: «У тебя всё получится!», «Я в тебя верю!» – и прочую лабуду в стиле позитивного мышления. А пользователь должен обязательно написать текст смс в ответ и отправить обратно. Он установил таймер на две минуты. И теперь, во время презентации, Скляров хватался за телефон и строчил эту хрень.
Со стороны казалось, что он с кем-то без остановки переписывается. Вдобавок, Эрик сознательно делал такое выражение лица, будто флиртует напропалую. Видя, как Ирэн перекашивает от злости, когда она на него смотрит, он нехотя наподдал жару. Каждый раз, глядя в телефон, Скляров расплывался в такой широкой улыбке, что мышцы его лица начинали гореть от боли. Ничего, пусть дьяволица побесится и поревнует! Дойдёт до грани, сама прибежит к Эрику, а он поставит свои условия – никаких больше проклятых ?замужеств? из-за бабок. Он, и только он, должен стать единственным для неё мужчиной. И так обязательно будет! В противном случае, её следующий ?муж? умрёт не очень естественной смертью. Уж Скляров постарается!
– Главной изюминкой вечера, станет работа Мондриана «Композиция с Красным, Желтым, Синим и Черным», – продолжила Ирэн. Её лицо позеленело от злобы, когда Эрику пришло очередное уведомление о входящем смс. Он еле удержался, чтобы не расхохотаться в голос. Какое классное приложение! Надо будет обязательно поставить пять звёзд разработчикам.
– Очень знакомая картина, – Лада даже слегка прищурилась, когда на экране появилась работа с абстрактными геометрическими узорами.
– Ты её уже крала, – спокойно ответил Белов. – Полгода назад. За тобой Соколов гонялся.
– Ой, и это имя я где-то слышала, – Лада призадумалась на мгновенье. – А, это тот, у которого ожог на запястье?
– Да, Лада. Ты его и подожгла, – хмыкнул Белов, а вся команда уставилась на неё в смешанных чувствах: растерянном недоумении и томительном ожидании.
Девушка, ничуть не смутившись, только успела сделать вдох, но команда её опередила, хором выкрикнув коронное:
– «Он же не умер»!
– Да ну вас всех! – буркнула Лада и насупилась. – Подожди, если я её украла, как картина вновь оказалась у Гейхмана?
– Твой клиент, видимо продал её на чёрном рынке. А Гейхман, используя свои нечистоплотные связи в этих кругах, выкупил обратно за гроши. И теперь Мондриан – главная жемчужина его коллекции.
– Вот жулик! – возмутилась воровка, недовольно скрестив руки на груди.
– Именно после твоих многочисленных краж, Гейхман и надумал самостоятельно охранять застрахованные объекты искусства, а в новом музее установить самую продвинутую систему безопасности, которую невозможно взломать. Он миллионы потратил на это.
– Наивный! – Лада издала весёлый смешок. – Всё можно взломать! – она повернула голову к Белову, сложила руки в молящем жесте, а сама напомнила маленькую девочку, которая с детской непосредственностью и нетерпением просит папу купить ей новую куклу. – Мы же украдём у него? Хоть что-нибудь! Пожалуйста!
– Мы ему кое-что продадим, – хохотнул Белов. А когда Лада явно расстроилась, добавил: – А потом обязательно украдём!
– Ура! – воскликнула чокнутая и облегчённо откинулась на спинку стула.
– А чё мы ему продавать собираемся?
– Пит Мондриан. Вот примеры его ранних работ, – представила Ирэн известного художника и включила фото нескольких пейзажей, написанных в классическом стиле. Затем их сменили фотографии картин в стиле неопластицизма. – Большинство думают, что изменения в его творчестве связаны с тем, что Мондриан вдохновился выставкой Пикассо. Именно тогда он начал выдавать психоделические деревья, позднее полностью перейдя к абстракции.
– Спасибо, конечно, за урок истории искусств, – буркнул Эрик, нарочно не отрываясь от телефона. – Но мне пофигу! Нам-то что с того, что этот хрен стал разноцветные треугольники с кружочками вырисовывать?
– Это не кружочки с треугольниками! – взвизгнула оскорблённая Ирэн, чуть ли не подпрыгнув на месте от возмущения. – Это "геометрическая" живопись! Данная картина стоит пятьдесят миллионов долларов!
– СКОКА?! – Эрик был настолько шокирован, что даже забыл про свой изначальный план игнорировать красотку. – Чё серьёзно? Это же форменная мазня! Да я такое за полчаса намалюю за нехрен делать! Кружочек, линия, квадратик, треугольник – всё, я – Мондриан! Я то же самое рисовал в садике, только цветными карандашами. Твою дивизию… и зачем мама выкинула мои ?ранние? работы! Эх, сейчас мог бы стать очешуительно богатым…
– Некоторые люди настолько невежественны, что не могут по достоинству оценить «мондриановскую манеру» живописи, во многом перевернувшую представления современников и потомков об искусстве, – отчеканила Ирэн, смерив его надменным взглядом. – Им просто не дано! Примитивность мышления, отсутствие вкуса и вопиющее бескультурье мешает!
– Ой-ой-ой! – перекривил её Скляров и покачал головой: – А мы точно об искусстве говорим? А то последняя фраза, кажется, относится лично к тебе и выбору мужиков в твоей жизни.