Чтение онлайн

Разумеется, на этот счет тоже было заключено не одно пари.

В помещении для допросов изможденный, почти теряющий сознание от боли в раненом боку и бесчисленных ушибов, даже от мелких порезов на бритой голове (бронзовые бритвы не самым дружественным образом относятся к не привыкшей к ним коже), Скитер снова и снова повторял всю историю с начала до конца. Скитер так устал, что уже сбился со счета, сколько раз Бенсон заставил его пересказать свои приключения. Много. Много, много часов подряд. Все тело его молило о сне. Целительном, божественном сне. Он не знал, как долго он находится здесь, но, судя по покрасневшим глазам самого Бенсона, достаточно долго. Тот тоже с трудом боролся со сном.

Маркус, державшийся до последнего, был, невзирая на протесты, подвергнут допросу с применением психотропных средств, который Бенсон счел необходимым, дабы докопаться до истины. Как гражданин Верхнего Времени, Скитер находился в неприкосновенности для таких приемов, но на Маркуса эти законы не распространялись. Поэтому он тоже снова и снова повторял всю историю: свое повторное рабство, встречу с запертым в клетку Скитером и так далее. Все это настолько точно соответствовало рассказу Скитера, что, несмотря на усталость, тот твердо знал: Бенсон так и не поймал их даже на малейшем несовпадении. Повторив свой рассказ в последний раз, измученный усталостью и наркотиком Маркус просто выключился и мешком рухнул на стол. Одним словом, хорошенький прием устроил им Бенсон — пытку вместо радостной встречи с родными и близкими, которой оба так ждали.

— Ну, что дальше? — сумел выговорить Скитер распухшим, едва поворачивающимся в пересохшем рту языком. — Как насчет кипящего масла, черт подрал?

Он бы с радостью придушил Бенсона на месте голыми руками — если бы только мог пошевелиться. Но он знал, что, если попробует встать, просто брякнется на пол.

— Посмотри на него. — Скитер как мог кивнул на продолжавшего безжизненно лежать на столе Маркуса. — Готов укокошить нас обоих, да, Бенсон, только бы добиться своей чертовой правды? Тебе хочется убить меня, так ведь? Так ведь, Бенсон?

Странный огонек загорелся в изможденных глазах Майка Бенсона.

— Раньше — да, хотел. До этого вот. — Он тоже с усилием кивнул в сторону неподвижной, равнодушной ко всему (и к продолжающимся мучениям Скитера в том числе) фигуры Маркуса. — Я… так, ничего. Когда я носил еще значок в Сити, я таких крыс, как ты, за решетку охапками сажал. Вроде как мусор с земли сметал. — Он сел и не мигая уставился на Скитера. — Но это… — он снова кивнул на Маркуса, — это меняет все, так?

— Меняет, говоришь? — окрысился Скитер; голос его от усталости дрожал. — Разве я все еще не вор, Бенсон? Не крыса, как ты говоришь? Тут уж, Бенсон, что-нибудь одно. Или я вор чертов, или мне наконец удалось сделать хоть что-то достойное — что ты, будь ты проклят, ухитрился изговнять к чертовой матери.

Майк Бенсон устало потер руками лицо и глаза.

— Что-то мне плохо думается, — пробормотал он, к чему Скитер тут же добавил про себя: «Аминь, боров ты вонючий!» — Ага, — продолжал Бенсон сквозь ладони. — Это меняет дело, Джексон. Для меня по крайней мере. Уж не знаю, зачем ты сделал это, что тебе с этого, но твоя история убедительна и подтверждена вот им. — Он еще раз кивнул головой в сторону Маркуса.

Бенсон откинулся на спинку кресла, уронив обе руки на колени.

— Ладно, Скитер. Можешь идти. И твой приятель тоже. Я… гм… переговорю с ребятами из «Путешествий» насчет штрафов. Это у тебя была как бы спасательная миссия.

Скитер молча посмотрел на него. Бенсон залился краской и опустил глаза.

— Сам понимаешь, обещать тебе я ничего не могу; это их Врата, а Грэнвилл Бакстер… ну, Бакс находится в трудном положении — самый туристский сезон, а «Путешествия» как раз ввели новые правила, и он вынужден ужесточить контроль, который и так жестче некуда. — Он вздохнул, по виду Скитера заключив, что тому глубоко наплевать на служебные проблемы Бакса. — Так или иначе, Скитер, я могу быть настойчивым иногда. И Булл тоже — а я полагаю, что он проявит всю настойчивость, когда получит мой рапорт.

И снова Скитер промолчал, продолжая глядеть на него в упор. «Неужели он серьезно думает, что все это дерьмо искупает эти последние черт-знает-сколько часов?»

— Угу, — только и смог произнести он наконец. Коротко и ясно.

Бенсон снова покраснел. Проняло мерзавца.

— Домой сам доберешься или помочь? — спросил он отвернувшись.

Скитеру отчаянно хотелось взять Бенсона за грудки и рявкнуть ему в лицо: «Обойдусь, дрянь вонючая!» Гордость его требовала этого. Но сил у него не осталось вовсе, и он понимал это. И потом он не должен забывать про Маркуса.

— Ага, — с трудом пробормотал он, — ага, помощь мне не помешает. Или ты думаешь, что я благодаря твоему гостеприимству хоть три шага пройду?

Бенсон покраснел еще сильнее и уперся взглядом в свои стиснутые на краю стола кулаки.

— Маркусу тоже надо помочь. — Скитер ткнул пальцем в своего друга, потом уронил руку, дрожа всем телом. — Я с радостью убил бы тебя, Бенсон, за то, что ты сделал с ним. Уж он-то никак не заслужил ни твоих уколов, ни многочасового допроса.

Бенсон странно посмотрел на него, словно не веря своим глазам, потом кивнул:

— Ладно, Джексон. Мои ребята подбросят вас обоих. Если только, — добавил он мрачно, — им удастся пробиться через эту шайку демонстрантов под дверью.

Скитер нашел в себе силы удивиться:

— Демонстрантов?

— Все из Нижнего Времени, — устало ответил Бенсон. — Устроили, видите ли, сидячую демонстрацию. Часов уже двенадцать никого не пускают.

Скитер не знал, что и думать, но все объяснил сам Бенсон.

— Его… гм… жена и дети тоже здесь, в самой гуще. И если бы взглядом можно было убить, я бы давно уже стал каменной статуей.

Скитер вдруг ощутил в желудке леденящую пустоту. «Добро пожаловать домой — Маркусу. Но не мне, не вонючему воришке». Он попытался стряхнуть эти мысли, понимая, что они должны думать о нем после того, как Маркус из-за него отправился через Врата с Чаком Фарли. Интересно, вяло подумал он, что сталось с этим говнюком? «Скорее всего я так и не узнаю».

С неожиданной осторожностью — учитывая его методы ведения допроса — Майк Бенсон потряс Маркуса за плечо. Медленно-медленно сознание Маркуса пробилось на поверхность, и он открыл глаза. При виде склонившегося над ним Бенсона он болезненно вздрогнул.