Мошки и пушинки
Шрифт:
– Встать!
Я разлепил веки. Клим!
– Рано улегся. Дело не сделали!
– А, да.
Настало время его товаров и услуг!
Вдали показался знакомый песчаный холм.
– Дренаж сделал тут… а где деньги? – жаловался по пути Клим.
Вымогает? – мелькнула вдруг странная надежда. Из стенки канавы торчала желтая пятерня! Я вздрогнул. Может – моя?! Но каким образом?.. Фу ты! – сообразил – резиновая перчатка! Обронил кто-то из работяг.
– Если будешь меня пугать! – смело сказал я спутнику… но он не ответил. По дороге он взял в будке лопату и лом и теперь тяжело отдувался. Мы вскарабкались на песчаный косогор. Там стояли два тополя. Один был спеленут паутиной, как саваном, и ярко блистал. Другой… шелестел листвой! Были лишь отдельные нити!
– Тля обленилась, б..! – произнес он. Вонзил лом в землю и долго утирал пот.
– А отложить это дело нельзя? – поинтересовался я.
– Ну почему ж?.. Но надо же учитывать и гомогенный фактор! – туманно добавил он.
– А когда ж я его не учитывал-то?! – я сразу просек, о чем речь. Хорошо, что я деньги прихватил!
Мы сели на тележку с мотором и понеслись. Стикс в этом месте обмелел, был пересечен колеями, и мы перемахнули его, не замочив штанин.
– Вот так! Мороз и солнце! – лихо произнес он.
– День чудесный! – радостно подхватил я.
…Из тишины вдруг обрушился гвалт чаек! Я открыл глаза. Берег озера – и целая пурга этих птиц! С чего это вдруг? Мертвого разбудит!
Потом я разглядел эпицентр этой бури: маленький хорошо одетый мальчик невозмутимо стоял и сыпал крошки с горсти, не считая, видимо, этот ор от земли до неба чем-то особенным… Уже – хозяин всего?
Вернулась тишина – и открылось небо. Солнце плавилось на границе воды. Чуть поодаль на берегу я разглядел моего архангела, страстно вещающего какой-то женщине:
– Нам всем до “Войны и мира” ой как далеко!
– Далеко, но по-разному! – хотелось вмешаться. Хотелось бы все-таки измерить это расстояние для каждого отдельно!
Он заметил мой взгляд, подошел.
– Ты понял… что я все делаю для тебя? – произнес он. – Но пока не все получается.
– Это замечательно! – воскликнул я.
– Ну… не знаю, – он развел руками. Причем явно был рад.
Ничего. Как-нибудь перебьемся! Контролером, например, поступлю. Устраиваются же люди?
Мимо летела пушинка. Я вдохнул – и она вдохнулась! Ура! И мошки снова летают, сверкают в лучах! Несмотря на гибель, летают! Пушинки, перебирая лапками, безвольно катятся по воде.
Поверхность озера сияла, даже грела лицо. И какая-то женщина выходила из воды, но потом снова кидалась в нее, приговаривая:
– Как хорошо! Как же сегодня хорошо! Целое лето так не было!
– Ну… ты едешь? – он глянул через плечо.
– А то!
Мы сели на велосипеды. По дороге мелькнул нам навстречу крупный дантесовед.
– Ты заметил, как я с ним не поздоровался?! – вскричал, ликуя, мой друг.
Пронеслись, блистая спицами, хрупкие юные велосипедисты в шлемах, похожие на комариков… Наша надежда олимпийская. За ними летел седой Олег Тимофеич и махал нам рукой.