Чтение онлайн

Но не все было так просто. Во-первых, аппетит рэкетиров этим не удовлетворить, он рос и рос — следовательно, такую операцию пришлось бы проделывать не раз. Во-вторых, Виктория уперлась и начала настаивала на честной уплате налогов, противостоянии рэкету официальным способом, изъявила желание сама ездить по магазинам и собирать выручку, привозить её вечером главному водителю — Николаю, чтобы он один рассчитывался с утра за закупки молочных продуктов… и… прочий наивный женский оптимизм.

Объяснить какому риску она себя подвергает, было невозможно.

Сошлись на том, что будут работать совершенно официально, платить налоги, возьмут бухгалтера, пусть непостоянно сидящего в офисе, но раз в квартал наводящего порядок в их бумагах. Деньги с водителей пока что будет собирать Якоб, при этом будет осмотрительней.

Но прошла неделя, а ситуация повторилась. Виктория взорвалась: Я чувствую, что ношусь по кругу бесполезных дел! Я им покажу!

Далее следовал длинное перечисление того, что она им покажет Кузькину мать, и ФСБ, и даже купит настоящий пистолет и потребует зарегистрировать его в милиции, а еще… она, видите ли, может вызвать на помощь тайскую мафию из "Золотого треугольника"!.. В общем, ничего конкретного, но состояние её было опасно.

Грабя сам себя, Якоб не забывал о процентах, но все равно не хотел, чтобы его дело разорилось окончательно, чтобы Виктория узнала правду. Пришлось уговорить этих защитнико-грабителей-подельников, сделать перерыв.

Но не тут-то было. Игорь, он требовал, несмотря на свои двадцать пять, называть его по имени отчеству: Игорь Владимирович, все-таки имел при себе корочки капитана РУБОП, тот самый губошлеп с виду, Игорь Владимирович очень хотел быть крутым и отправиться с разведкой в офис Якоба, разузнать, кого и чего он так боится.

Все было рассчитано достаточно грамотно: Якоб был на рейсе, Виктория сидела в офисе одна. Требовалось посмотреть — кто она такая, имеется ли у неё «крыша» и вообще, насколько поддается на испуг. Ведь их компания была ещё столь молода!.. Столь неуверенна в себе и действовала только на понтах!..

Он вошел беспрепятственно в полуподвальное помещение и представился пожарным.

Виктория несколько удивилась, посмотрела его очередной фальшивый документ, ничего не поняла, поскольку на днях к ним уже заходил пожарный.

Игорь Владимирович тут же ухватился за эту информацию и сообщил Виктории, что они пришли к выводу закрыть их предприятие, поскольку они не соблюдают правила противопожарной безопасности. Выхода нет! — Смерил он её циничным взглядом, — Вернее он возможен, но при уплате такого штрафа… если вы не хотите заплатить кое-кому… — Он ещё не понял, на какую сумму можно рассчитывать реально и задумался. Перед ним сидела весьма элегантная женщина, совершенно не похожая на бизнесменшу, скорее на актрису, по своим манерам и плавным движениям, к тому же одета она была слишком просто: черные джинсы, черный свитер, черные ботинки на низком каблуке. На пальце красовался красивый, привлекающий внимание перстень, но не золотой, а серебряный. Таких теток в бизнесе он ещё не видел.

Наступила напряженная пауза. Виктория, гипнотически глядя ему в глаза, пошарила ногой под столом. Пошарила спящего дворового пса, которого приютила недавно, но пса не было. Пес видимо пошел оттянуться на весеннем кобележе. Однако напряженному Игорю Владимировичу показалось, что она нажала какую-то кнопку, и было тому подтверждение — тут же на пороге появился громила.

— О! Гитлер в юбке! Приветствую Вас! — рявкнул он, обращаясь к Виктории. Это был Борман. Не особо трезвый, но, благодаря природному здоровью, не производил впечатления безнадежного пьянчуги, однако за бандита-головореза вполне мог сойти. Не обращая внимания на Игоря Владимировича, сразу потеснившегося к стене, он продолжал: — Чувствую крыша начала протекать. Пора латать. — И выразительно потер руки о карманы джинсов.

Виктория поняла, что он имел в виду — крышу кузова своего грузовика, или намекает на то, что сходит с ума от похмелья и надоевшего пива, и хочет попросить денег в долг, якобы на ремонт — на деле: на водку. Но, заметив, как напрягся тот, что представился пожарником, продолжила разговор в Бормановском ключе:

— Как видишь и у меня проблемы. Куда главный делся, не знаю. А медлить же нельзя!

— Не-е. Медлить нельзя. — Покачал головой Борман. — Но если что выкрутимся. Я пока братву на дело послал…

"На дело" — означало на языке Бормана — послал сдать бутылки. Братвой же он называл местных алкашей, которые уже не первую неделю не вылезали из его «кунга», опустошившая его площадь от полных бутылок пива, пустые же сдавали, покупая водку.

Но совсем по другому его текст звучал для Игоря Владимировича: женщине просто так кличку "Гитлер в юбке" не дадут. Она пользуется уважением у местной братвы, которой легко сообщает путем сигнальной кнопки о своих проблемах. Тот, кто приставлен охранять её, сразу, не переговариваясь с ней, понял, что кто-то хочет пробить брешь в его защите: «крыше». Игорю Владимировичу ещё повезло, так как «главный» куда-то отъехал, а братва отправлена "на дело". Сталкиваться с неизвестной братвой ему не хотелось, объявлять войну — их компания была не в силах. Слова Виктории о том, что "медлить нельзя" заставили его подумать о побеге. Похоже, она догадалась, кто он такой. Могут взять в заложники. Стало ясно, почему их ещё не прижали, Якоб явно боялся признаться ей, и все списывал на случайный налет.

— Ладно, вы подумайте, о чем я вам сказал, — он выразительно посмотрел на часы.

— А чего думать-то? — Борман, увидев возможного собутыльника, (тоже, видно, клянчащего деньги на бутылку), на другое у Бормана уже не хватало воображения: — Сейчас братва вернется — разберемся.

— Нет, нет. — Заторопился фальшивый пожарный: — Время поджимает.

Когда он ушел, Виктория вздохнула с облегчением и даже вынула из сумочки пятьдесят рублей — на бутылку водки.

— Только, Борман, ответь на один вопрос. — Покрутила у него перед носом купюрой. — Почему они у тебя каждое утро часа по три бутылки сдают, ведь приемный пункт стеклопосуды прямо за домом?

Счастливый Борман — каждое утро ему отказывали, а сейчас повезло воскликнул:

— Так я ж на пустоту богат! Знаешь, какие у нас за ночь штабеля выстраиваются! Вот по три часа и сдаем.

"На пустоту богат… на пустоту!.." — Целый день повторяла Виктория и покачивала головой. Эта фраза произвела на неё сильное впечатление, словно непонятный иероглиф выпавший на долю декоратора, она примеряла её то к одному, то к другому типу, то к самой себе — а что ещё она делала, вернувшись уже почти как четыре месяца, разве не обогащалась пустотой? "Вот бы сюда буддистских святых с их теорией достижения пустоты! — Усмехалась она. Скажут, что их пустота иная, но разве пустота может быть разной?..