Чтение онлайн

Славно получается. Значит, Анжелику решила убрать доблестная милиция… Конечно, это все догадки…

Хватит! Надо думать, как выбраться отсюда! И бежать, скорее бежать, предупредить Меркулова, рассказать ему, что удалось узнать! Хорошо, конечно, если бы эти бандиты-менты не нашли джип.

Я снова пошевелил руками и ногами. Бесполезно. Щиколотки были стянуты так, что ступни онемели. Ну а руки… Цепочка наручников продета через металлическую ножку стола. Чтобы открыть наручники, нужен ключ. Или хотя бы булавка. Ничего этого у меня не было. Может, пошарить на полу?

Я рывком соскочил со стола, больно ударившись об пол. Пошевелил ногами и обнаружил, что они не прикованы, а привязаны. Ну ясно, у милиции, как всегда, не хватает самого необходимого, наручников. Я подергал ногами. Привязано крепко. Ничего, веревка – это не сталь! Нащупав на металлическом крае стола более-менее шершавую грань, я начал интенсивно тереть веревки… В принципе на то, чтобы перетереть веревку о почти гладкую поверхность, должно уйти как минимум два-три часа. Если поверхность шершавая, это время резко сокращается… А уж если на поверхности есть одна или две острые заусеницы, то можно считать, что повезло.

Потрудиться, однако, пришлось. Примерно минут через сорок интенсивного трения я почувствовал металл на ноге, там, где раньше ощущалась толща веревки. Я сильно дернул, путы разорвались, и ноги оказались свободны!

Так, ну все. Теперь осталось поднять ножку стола и освободить руки.

Нет, Гордеев, везение на сегодня кончилось! Стол оказался приваренным к железному листу, который покрывал пол! Вот это задача! Сталь не веревка, ее так просто не перетрешь. Тут нужен автоген!

Если сейчас вернутся бандиты, то застанут жалкое зрелище – я на полу, с прикованными руками… Бр-р-р! Нет, нужно что-то придумать! Думай, Гордеев!

Я ощупал пол. Он был грязный. К ладони тут же пристал какой-то мусор. Зато здесь мог валяться гвоздь или что-нибудь в этом роде, чем можно открыть замок. Я стал осторожно перебирать пальцами по полу. Это было непросто, потому что браслеты больно впивались в запястья.

Окурок. Еще один. Пивная пробка. Смятая сигаретная пачка. Заскорузлая тряпка. Ничего. В том радиусе, в котором могли действовать мои руки, не было ничего подходящего. Пришлось пустить в ход щеки и губы.

Минут двадцать я шарил по полу. Но нашел только несколько обгоревших спичек.

Разболелась голова. К ней прилила кровь, и перед глазами снова пошли белые круги. Немного тошнило. Возможно, у меня сотрясение мозга от этих ударов.

Что же делать?

В какой-то книге я читал, что, если не можешь найти выход, отвлекись, сосчитай до десяти. Снова начни, и выход обязательно найдется. Что ж, мне больше ничего не остается. А отвлечься всегда полезно.

Раз… Два… Три…

Может, попытаться отломать ножку стола? Иногда сварка не бывает особенно крепкой. Я попробовал. Нет, если это и возможно, то только при помощи большой кувалды. Даже Мамонт бы не справился с этой задачей. Нужен другой выход

Четыре… Пять… Шесть…

В одном старом английском фильме, двое – мужчина и женщина – оказались скованными наручниками. И когда он заснул, женщина умудрилась вынуть руку. Облизала запястье и вынула.

Я посмотрел на запястья. Конечно, надежда, что они пролезут в узкие браслеты, слабая… Но я все-таки решил попробовать. Вдруг получится?

У английских женщин руки, видимо, гораздо тоньше, чем у русских адвокатов. А может, раньше наручники делали на размер больше. Как я ни старался вынуть руку из браслета, ничего не получалось. Я чуть не содрал кожу с руки. И никакого результата.

Семь… Восемь…

Ничего не лезет в голову. Ничего. Хотя бы какой-то тонкий металлический предмет!

Девять… Десять…

Брючный пояс. А на нем металлическая пряжка…

Вот чем можно открыть замок наручников.

Мне пришлось повозиться, прежде чем удалось снять брючный пояс. Пришлось изогнуться по-змеиному. Но в конце концов у меня в руках оказался долгожданный предмет. Я нащупал скважину для ключа и начал ковырять в ней металлическим штырьком от пряжки.

Ничего не выходило. Я решил согнуть штырек. Засунул его поглубже в скважину и нажал.

Штырек, сделанный из непрочного металла, не согнулся, а сломался, как спичка.

Все. Это была последняя надежда.

Давай, Гордеев, думай!

А что тут думать? Ничего поделать уже было нельзя. Оставалось только валяться на полу со скованными сзади руками и ждать, пока придут бандиты. И все. Больше ничего не остается.

Пальцы сжимали ненужный уже ремень. Он был длинный и довольно прочный. В случае чего можно на нем повеситься… Если, конечно, найти подходящий крючок. Так ведь и его нет…

Думай, Гордеев, думай…

Руки совсем онемели. Я пошевелил пальцами, они были как чужие. И вроде даже распухли.

«Совсем как палец у отца», – вдруг подумал я. К чему бы такая мысль? Голова кружилась, тошнота становилась сильнее. Нет, Гордеев, соберись! От этого зависит твоя жизнь! Что ты там думал про распухшие пальцы?

Я напряг память, а сам, наоборот, расслабился. Надо было вспомнить… Вспомнить…

У моего отца было обручальное кольцо – широкое, толстое, по моде семидесятых годов. Как-то, лет двадцать назад, он обварил руку кипятком из чайника. Рука стала быстро опухать. И кольцо постепенно скрывалось под нависшей над ним краснеющей кожей. Мать запричитала, что кольцо нужно снять, иначе он останется без пальца. Побежала за кусачками…

– Зачем хорошую вещь портить? – спокойно сказал отец. – Сейчас снимем.

И снял.

У меня все внутри похолодело. Вот он, выход!

Я зажал пряжку ремня между пальцами и очень плотно, виток к витку, обвязал кисть. Изо всех сил натянул ремень. Потом пропустил конец под браслет наручников и потянул.

Один виток, второй, третий… Браслет туго скользил по коже ремня. Я, зажмурившись, ждал, когда он застрянет. Но браслет скользил. Четвертый, пятый, шестой виток…

Все. Рука выскользнула из браслета.