Чтение онлайн

В отличие от Кирилла лицо Посредника не было известно в Анклаве. Темные волосы, горбатый нос, быстрые глаза — заурядная внешность жителя Уруса, или Аравии, или Болота. Плащ скрывал одежду, но, если судить по неплохому мобилю, Посредник прятался под личиной средней руки рантье или бизнесмена. Живет, не привлекая внимания, дружит с соседями, вполне возможно, платит небольшую дань местной канторе. И контролирует почти всю работорговлю в Анклаве, обеспечивает поставки органов подпольным конструкторам, похищает людей. Региональный менеджер Ассоциации.

— В тени удобнее.

— Как сказать… — Кирилл на мгновение замер, разглядывая венчающий четки брелок, выполненный в виде головы дракона. — Даже в эпоху Цифры связи и знакомства играют важную роль. — И совсем тихо: — В Москве я могу больше тебя.

— Я знаю, — чуть склонил голову Посредник.

— Могу быть очень полезным.

— Догадываюсь.

— А могу быть очень неприятным.

— Судя по всему, ты собираешься перейти к цели встречи, — широко улыбнулся Посредник. Тончайший запах угрозы, окутавший последние слова Всадника, менеджер Ассоциации оставил без внимания. — Чего ты хочешь?

— Мне нужна девчонка, — коротко ответил Кирилл. — Петра Кронцл.

Если Посредник и был удивлен неожиданной просьбой Грязнова, то он никак это не показал. Даже в лице не изменился, как улыбался, так и продолжал улыбаться, внимательно глядя на Всадника.

— Для чего тебе Петра?

— Это мое дело.

— Консорциум решил стать нашим конкурентом?

Грязнов пропустил попытку пошутить мимо ушей, перебрал несколько жемчужин, погладил голову дракона:

— Я не шучу.

Менеджер Ассоциации нахмурился:

— Это невозможно, Всадник. Это было бы невозможно и несколько часов назад, но теперь все кончено: я уже встречался с Фадеевым, мы договорились.

— Сколько вы из него тянете?

— Два миллиарда, — поколебавшись, ответил Посредник.

— Я дам три.

— Невозможно, — почти без паузы ответил работорговец. — Лишний миллиард не стоит преследования СБА. У нас и так будут проблемы, Моратти постарается загладить вину перед верхолазами. Но если мы не отдадим Петру, Фадеев заставит безов воевать до конца.

— И так заставит, — обронил Грязнов.

— Потребует, — уточнил Посредник. — Какое-то время Железный Ром будет вопить, требовать крови, а потом навалятся сверхважные верхолазные дела, корпоративные проблемы, биржевые войны, короче, обычная жизнь. Память о неприятном инциденте потускнеет, психоаналитики вправят девочке мозги на место, она отдохнет на курорте, и Роман перестанет теребить безов. В общем, Всадник, чего я тебе рассказываю? Ты все знаешь не хуже меня: если мы вернем Петру целой и невредимой, СБА ограничится обычными действиями и ущерб для Ассоциации будет минимальным. К тому же корпорации опять увеличат расходы на безопасность, подкинут деньжат СБА, так что в проигрыше могут оказаться всего двое: Фадеев и Моратти. Первый потеряет деньги, второй — должность.

— Я дам четыре миллиарда.

— Всадник, вариант невозвращения Петры даже не рассматривается, — устало произнес Посредник. — И ты, и я, мы действуем до тех пор, пока кто-то не решит вести войну до последнего конца. Контрабанда раздражает СБА и правительства, но вас не давят. Почему? Потому что вы делитесь. А иногда даже сдаете особо опасные грузы. Ведь так?

— Не совсем.

— Я знаю, что так. Ты можешь сколь угодно долго играть в конспирацию, но, если наступишь на мозоль СБА или поднебесникам, например, за тебя возьмутся по-настоящему.

— Консорциум не победить.

— Разумеется, контрабандисты останутся всегда. Но в Анклаве Москва ими будет руководить не Всадник. Тебя сдадут твои же боссы. Правильно?

Кирилл промолчал.

— Я знаю, что правильно, — продолжил Посредник. — Все играют по правилам. Верхолазы считают периодические похищения естественным злом, и, пока за это можно расплатиться деньгами, они ограничиваются малой кровью и сменой президента СБА. Если же мы сыграем не по правилам, начнется война, и Ассоциация сдаст меня за милую душу. А я не хочу к Мертвому. Я этого психа боюсь и не скрываю этого.

Грязнов понимал, о чем говорит менеджер Ассоциации. Семь лет назад Ассоциация разработала план похищения сына крутого верхолаза из Марселя. Осуществляла операцию Триада. Что именно пошло не так, осталось неизвестным, но ребенок погиб. Два месяца объединенные силы СБА и Европола зачищали Анклав, практически поголовно вырезав и Триаду, и сотрудников Ассоциации. С тех пор работорговцы неукоснительно соблюдали неписаные правила, перестали сотрудничать с китайцами, а марсельский Чайна Таун как уменьшился до четырех кварталов, так и не расширялся — не позволяли.

— А если я скажу, что обеспечу тебя на всю жизнь и дам такое прикрытие, что тебя никогда не найдут? Новое имя, новое лицо… Если я заплачу два миллиарда лично тебе?

Посредник покрутил головой:

— На кого ты работаешь?

— На серьезных людей.

— Тогда жить тебе осталось недолго. Ты уже кидал Консорциум по их приказу?

Кирилл снова промолчал.

— Эх, Всадник, я считал тебя умнее.

— Я не такой идиот, как тебе кажется.

— У тебя все в порядке с самооценкой, да? В жизни это нужно. — Посредник задумчиво погладил руль. — Возможно, ты действительно работаешь на очень крутых людей. Настолько крутых, что они могут не обращать внимания на СБА. Возможно, они ценят тебя и не бросят. В этом случае я могу лишь позавидовать. Но изменять своим не стану. Я не знаю твоих людей, не верю им, не верю тебе. Я могу доверять только своим, и то только до тех пор, пока не обманываю их. Это все. Помочь тебе я не могу. — Он усмехнулся. — Хочешь, через полгода мы снова украдем Петру? На этот раз для тебя?

— Она нужна мне сейчас, — вздохнул Кирилл. — Прямо сейчас.

— В таком случае извини. Помочь не могу.

Грязнов натянул наномаску, капюшон и кивнул:

— Бывай.

— Увидимся, — улыбнулся Посредник. — Давно хотел купить кресло в стиле ампир. Поможешь?

— Заходи.

Кирилл выбрался из машины и юркнул в подворотню. Он проделал это с неожиданной для своей комплекции ловкостью и настолько быстро, что несколько удивленный Посредник не заметил выпавших из кармана Грязнова жемчужных четок, украшенных брелоком в виде головы дракона. Черные, не различимые в предрассветной тьме, они полежали на коврике, после чего исчезли под сиденьем.