Чтение онлайн

— И вы давали Павличенко «пшено»… — утвердительно произнес Бейлис, воспользовавшись разведческим жаргонным термином для обозначения незначительных секретов, предоставляемых агентам, из которых предстояло сделать «кротов».

— Крохи, сущие крохи, — ответил Темплтон. — Мы же старались не навлечь на него подозрения. Но он получал достаточно информации для того, чтобы выглядеть очень внушительным специалистом. Ну, мы сообщали ему о некоторых мнениях президента по вопросам, разглашение которых не могло принести никакого вреда нашей стране. Ну, а время от времени и что-нибудь посущественнее. Были, например, предупреждения о некоторых воздушных налетах во Вьетнаме. И даже еще более серьезная информация об операциях, обреченных на провал.

— Всего этого было достаточно для того, чтобы обеспечить его быстрое продвижение вверх по служебной лестнице без причинения вреда нашим собственным интересам. Как раз достаточно для того, чтобы он выглядел удивительно проницательным человеком.

— А откуда вы знаете, что этот парень не окажется таким же мерзавцем, как Берия? — спросил Бейлис.

Лэнсинг переплел пальцы и поставил руки домиком.

— Мы вовсе не думаем, что борьба за власть может быть совершенно бескровной, мистер Бейлис. Это же не выборы президента, сами знаете. Но мы восхищены его проницательностью. Раньше мы контактировали с ним через связных. А несколько последних лет, с того времени, как он стал членом Политбюро, он счел эти контакты неоправданным риском.

— А в чем заключалась его проницательность? — спросил Бейлис.

— Вы знаете что-нибудь о Киевской Руси? — спросил Лэнсинг. — Вы ведь специалист по СССР?

— По этой специальности я учился в аспирантуре, — ответил Бейлис. — Но я не специалист по Руси.

Лэнсинг с мягким неодобрением покачал головой.

— Трудно хорошо разбираться в Советском Союзе, не зная досконально русской истории. В одиннадцатом веке на территории современных России и Украины существовало государство Киевская Русь. Им управлял князь Ярослав, известный под именем Ярослав Мудрый. Это было первое русское государство. В те времена Киев был центром русской политической власти. Вы, конечно, знаете, что Киев — столица советской Украины?

— Знаю, сэр, — резко ответил Бейлис.

— Ну вот. Киевская Русь установила близкие и дружественные отношения с главами многих европейских государств. Это было децентрализованное государство, занимающее огромную территорию.

— Понятно, — Бейлиса уже начала раздражать многозначительность этой лекции по истории.

— Павличенко же, — продолжил Лэнсинг, — был настоящим патриотом Украины. Кроме того, его родителей увезли за тридевять земель, где они погибли. Этот человек всю жизнь взращивал в себе уверенность, что можно будет вернуть старое, оторвавшись от настоящего. Он видел в себе… ну, я думаю, кого-нибудь вроде современного Ярослава Мудрого.

— Но то, что делает Горбачев, — уже значительные перемены, — возразил Бейлис.

Тут раздраженно, будто Бейлис был глупым и надоедливым ребенком, заговорил Темплтон:

— Мы уже тысячу раз обсуждали, что власть Горбачева кратковременна. Она не может длиться долго. И она скоро прекратится. Это уже вопрос нескольких месяцев, даже недель. И тогда враги уберут его, и мы будем иметь дело с правительством правых, правительством неосталинистов. Это очень опасно. Мы не можем допустить этого. Мы не можем сами совать голову в пасть льву.

Пораженный Бейлис помолчал, затем начал:

— Но если дать Горбачеву шанс, то…

Директор ЦРУ откашлялся.

— Роджер, ему уже давали этот шанс. Сейчас уже необходимо вводить нашего человека. Если мы помедлим, история пройдет мимо нас. И мы опять вернемся к холодной войне.

— Но каким конкретно способом Павличенко планирует осуществить захват власти? — спросил Бейлис.

— Мы этого не знаем, Роджер. И если честно, то нас это не интересует. Но судя по всем сигналам, это произойдет уже очень скоро, возможно, в ближайшие полгода. Может быть, и сразу после встречи на высшем уровне в Москве. Сейчас некоторые из нас едут в Москву. Вы, например. Пока вы будете там, осмотритесь хорошенько, ведь к тому времени, когда вы в следующий раз полетите на самолете «Трансуорлд эрлайн» рейсом «Вашингтон-Москва», все может круто измениться. Я думаю, что в следующий раз наш президент полетит в Москву уже для переговоров с другим человеком.

Бейлис кивнул.

— Я свяжусь с Малареком, — сказал он, — сразу после окончания заседания. — Он опять кивнул и улыбнулся остальным членам «Санктума». — Должен признаться, что нахожу ваше решение разумным. — Он нервно поддернул манжеты, чувствуя невероятную тяжесть в груди.

Шарлотта была изумлена.

— Что ты тут делаешь? — хрипло спросила она. Лицо ее было сердитым. — Что с тобой случилось?

— Мне нужна твоя помощь, Шарлотта.

— Черт тебя побери. Черт тебя побери… Что ты натворил? Бога ради, что ты натворил?

Стоун попытался взять ее за руку, но она сердито вырвалась.

— А у тебя тут здорово, — вежливо похвалил Чарли, оглядев ее гостиную. Комната была обставлена в простом и элегантном вкусе Шарлотты: просторная и аккуратная, с бледно-розовой кушеткой и креслами, покрытыми восточными ковриками в коричнево-желтых тонах. — Похоже на то место, где мы проводили медовый месяц. Ты только забыла о биде в форме сердца.

Шарлотта не рассмеялась в ответ на его шутку. Она посмотрела на него несчастными глазами.

— Почему ты тогда повесила трубку? — спросил он.

— Боже мой! Мы не можем говорить здесь, — она указала на потолок. Чарли смотрел на нее, вдыхал ее аромат, любовался осанкой.

Он в который раз за последнее время удивился, как это ему удалось жениться на такой женщине. И тут же почувствовал вину за то, что когда-то смог причинить ей боль.

— А где мы можем поговорить?

— Пойдем прогуляемся, — холодно предложила она.

Шарлотта надела пальто. Они вышли на улицу и, пройдя мимо вахтера, кивнувшего ей без улыбки и внимательно посмотревшего на Чарли, пошли вдоль по тротуару.

Она шла быстрым шагом. В определенном смысле это был ее город, и Стоун почувствовал это немедленно, глядя, как уверенно и почти не задумываясь жена ведет его по улицам. Она изменилась за то время, пока они не виделись: обрела какое-то внутреннее спокойствие и уверенность в себе, которыми никогда не отличалась. Он подумал, не вычеркнула ли она его из своей жизни. И не слишком ли поздно они встретились?