Чтение онлайн

— Ну, вряд ли это можно назвать переворотом, — возразил Энсбэч. — Обычная дворцовая заваруха.

— Пусть так. Но причиной тех событий было недовольство хаосом в стране, вызванным политикой Хрущева.

— Так же, как и сейчас…

— Таким образом, в нынешних событиях могут быть замешаны тоже коммунисты твердой линии.

— Вполне вероятно, — согласился Сол. — Но, кроме них, это может быть кто-нибудь из националистов, кто-нибудь из тех республик, которые теперь открыто ненавидят Москву: из Литвы, Латвии или Эстонии. Или те, что просто с ума сходят, видя, как Горбачев обошелся с этим чертовым Варшавским договором.

— Возможно и это.

— Возможно ведь, верно? — энергично продолжил Сол, но в этот момент зазвонил один из его многочисленных телефонов. Он поднял трубку, послушал с минуту и произнес:

— Боже мой… Ну ладно, спасибо.

Бросив на Чарли загадочно-зловещий взгляд, он сообщил:

— Несколько минут назад в Москве была взорвана бомба.

— Бомба?! Где?

— В Кремле, Чарли. Прямо в этом чертовом Кремле.

«День и ночь» — это маленький ресторанчик, расположенный в подвале на 89-й Ист-стрит: темные деревянные стойки, стальные салфетницы, бутылки хейнцевского кетчупа на пластиковых столиках. Он стал очень популярен после того, как журнал «Нью-Йорк» назвал его «лучшим рестораном в стиле ретро» в городе и «милым, уютным уголком». Стоун, который обедал тут уже несколько лет, считал его «милым, уютным винным погребком», за что и любил посещать это заведение. Чарли обедал с одним из своих коллег по «Парнасу» Ленни Уэкслером, специалистом по Японии, точнее, по японским разведслужбам. Это был низенький бородатый человек, носивший очки в тонкой стальной оправе, сохранивший верность пристрастиям молодежи шестидесятых: он часто брал выходные в «Парнасе» ради концертов в Грейтфул Дед, куда ездил в своем старом фургоне.

Тихий и задумчивый, Ленни был, несомненно, очень талантлив. Кроме того, он был известен как большой любитель длиннющих пошлых анекдотов, один из которых он как раз сейчас рассказывал Чарли.

— …И я за тобой тоже слежу, — произнес он последнюю фразу и оглушительно захохотал. Стоуну обычно нравились шутки Уэкслера, но на этот раз он был занят своими мыслями и лишь вежливо улыбнулся.

Уэкслер уплетал чизбургер с двойной порцией сыра и макарон. Он очень следил за содержанием холестерина в крови, о чем беспечно объявил, делая заказ; но три ложки овсяных хлопьев, съеденных утром, позволяли ему есть в течение дня все, что заблагорассудится. Так он, по крайней мере, считал.

— Я уже говорил тебе, что мы с Элен уже полгода стараемся сделать ее беременной? — спросил Ленни.

— Ничего себе работенка, — заметил Стоун, откусывая от своего чизбургера.

— Да, знаешь, в таких условиях это дело становится совершенно безрадостным.

— Представляю себе. Ну так и прекратил бы об этом думать, — ответил Стоун и отложил недоеденный бутерброд. Он опять вспомнил о Шарлотте, и Уэкслер это почувствовал.

— Извини, Чарли… Забыл бы ты о ней. Кстати, у меня есть для тебя отличная девушка. Она работает вместе с моей сестрой.

Стоун выдавил улыбку. Ленни всегда ему нравился. С того времени, как уехала Шарлотта, этот парень стал ему настоящим другом, преданным и надежным.

— Вот черт, ты что, вправду считаешь, что вы могли бы снова сойтись с ней, что ли? — спросил Уэкслер.

— Возможно… Лично я этого хотел бы.

— Ну, знаешь, — Ленни проглотил полную ложку макарон с сыром, — в море много рыбок. Такой парень, как ты, с такой внешностью и при таких деньгах не должен продешевить, — с трудом выговорил он с набитым ртом.

— Я и не собираюсь.

— Слушай, а что ты думаешь обо всей этой кутерьме с бомбой в Кремле?

— Я еще ни в чем не уверен. — Они почти не говорили с Уэкслером о работе и уж никогда — в общественных местах.

Ленни медленно кивнул и опять занялся своими макаронами с сыром.

— Слушай, а я говорил тебе, что в Токио арестован один из наших агентов? — спросил он между делом.

— Вроде бы нет.

— Так вот, он арестован, его допрашивали. Он уже три дня сидит в одиночке. Похоже, они выдавят из него все.

Стоун вдруг застыл с гамбургером в руке.

«„Еж“! КГБ не арестовал его! Его не допрашивали, его просто убили… Но почему? Почему? Почему его просто убили?» — пронеслось в его мозгу.

— Что с тобой, Чарли? Что-то случилось? — спросил Уэкслер.

— Нет-нет, ничего, — торопливо ответил Стоун, продолжая думать о своем. — Слушай, а как чувствует себя твой процент холестерина?

Уэкслер удивленно взглянул на него, рот Ленни был набит до отказа. Он прочавкал в ответ:

— Хорошо.

— Отлично. А пробовал ли ты когда-нибудь здешний кремовый торт? — широко улыбаясь, сладко спросил Стоун.

— Кремовый торт? — Ленни быстро огляделся в поисках десертной кассы.

Сол Энсбэч сидел, откинувшись на спинку кресла: ждал, пока его соединят с Лэнгли по секретному каналу. Погрузившись в раздумья, он отрешенно чистил ногти апельсиновой палочкой. Минуту спустя селектор ожил, в нем послышался голос секретарши:

— Все готово, мистер Энсбэч.

— Спасибо, Лин.

Он подался вперед, взял трубку и услышал голос директора ЦРУ Тэда Темплтона. На линии секретной связи не было обычных помех, поэтому все, что говорил Темплтон, звучало до жути близко. У директора ЦРУ был очень уверенный голос, а по телефону его звучный баритон впечатлял еще больше, был почти оперным.

— Доброе утро, Сол, — сказано было тоном, выражающим директорское «Что-то случилось?».

— Доброе утро, Тэд. Скажите, пожалуйста, есть что-нибудь новое по этой бомбе в Кремле?

— К сожалению, не слишком много. Русским удалось все расчистить раньше, чем нам удалось что-нибудь выяснить. Террорист, гражданин СССР, подбросил небольшую бомбу в Оружейную палату. Разрушения действительно значительные. Убита американская девушка. Кокнуты несколько яиц Фаберже.

Энсбэч чуть-чуть улыбнулся. Он всегда улыбался, когда реальные события начинали соответствовать самым диким и сумасшедшим фантазиям советологов. Кремлевская Оружейная палата — это место, где русские в своем горделивом презрении собрали царские сокровища и драгоценности.

— А они арестовали этого парня? — спросил Сол.

— Эти придурки кокнули подозреваемого, — ответил Темплтон, неуклюже имитируя речь полицейских. — Доблестная Кремлевская гвардия. А что случилось, Сол?

— Слушайте, мы тут кое-что раскопали. Это может пролить свет на все эти события с «Ежом».