Чтение онлайн

–  Длань Господня над вами простерта, - пошутила Феодора.

–  Выходит, так! Когда мы уезжали, я ту черноглазую девушку отыскал, попрощался с ней. Она долго на меня смотрела. «Странная у тебя судьба, - сказала печально.
– Не могу понять, что я вижу, руку смерти или руку любви? Как будто они обе к тебе тянутся! Ладно, прощай, не поминай лихом». Вот какие слова она сказала.

Феодоре стало неуютно. Она вспомнила свое желание отделаться от свекра, как мечтала, чтобы сразил его скорый и неизлечимый недуг. Может, это ее имела в виду та девушка, когда предупреждала его о руке смерти?

–  Я согласна!
– выпалила невестка, заглушая нахлынувшее волнение.
– Давайте выпьем вместе за ваше здоровье и долгую жизнь.

–  Тогда завтра к трем пополудни приезжайте в Москву, к бывшему Симонову монастырю. Знаете, где это?

–  Найду.

Ни Петр Данилович, ни Феодора ни словом не обмолвились о Владимире. Само собой подразумевалось, что он не должен знать об их встрече. Оба, не сговариваясь, решили молчать.

«Присмотрюсь, каков он, - подумала Феодора после того, как положила трубку.
– Попробую нащупать его слабые места. Они есть у каждого человека! Даже у неуязвимого Ахиллеса нашлось роковое местечко, куда нанесла свой неотвратимый удар смерть».

Мысль о том, что она станет полновластной хозяйкой огромного состояния, впервые не принесла Феодоре обычной радости. Неизвестно, как поведет себя Владимир. Может, и от него потребуется избавиться? Развод был бы неплохим вариантом, если она получит значительную часть наследства. А вообще, зачем ей столько денег? Что она будет с ними делать?

Феодора прошла в библиотеку: ее интересовало имя Петр. Древнегреческое слово «петра» означало скала, утес, каменная глыба.

–  Хорошенькое дельце!
– пробормотала госпожа Корнеева.
– Намек ясен. Нашла коса на камень!

–  «По велению великого князя Ивана Васильевича Петр Фрязин построил две отводные стрельницы, или тайники, и многие палаты и пути к оным с перемычками по подземелью, на основаниях каменных водные течи, аки реки, текущие через весь Кремль, город осадного ради сидения», - процитировала Люся Уварова. И добавила: - Крешкина летопись.

–  Что-что?
– не понял Смирнов.

Люся сидела на переднем сиденье его автомобиля, они как раз подъезжали к территории завода «Динамо».

–  Крешкина летопись, - повторила она.
– Источник, откуда я взяла цитату.

–  Вы летописи наизусть знаете?
– удивился сыщик.

–  Нет, конечно. Просто Олег так часто повторял некоторые отрывки, что поневоле запомнила. Знаете, у московских подземелий одна из самых темных историй. Есть тщательно оберегаемые тайны, и эта относится к их числу.

–  Князь Иван Васильевич - Иван Грозный?

–  Наверное, - улыбнулась Люся.
– Часть лабиринтов и тоннелей созданы при нем. Олег говорил, что подземными ходами в Москве и окрестностях изрыто все: если вы копаете землю и не натыкаетесь на один из них, значит, просто глубина недостаточна.

–  Копайте глубже!
– рассмеялся Всеслав.
– Девиз мне подходит!

Уварова немного оживилась, охотно поддерживала разговор, шутила.

–  Давайте оставим машину здесь, - предложила она, увидев детскую площадку.

Они вышли под мелко моросящий дождь. Тротуары и газоны были покрыты ковром из опавшей листвы.

–  Олег дважды приводил меня сюда. А теперь его нет…

–  Вы заранее договаривались о встрече?
– насторожился Смирнов.

Неужели «таинственный незнакомец», с которым Хованин собирался увидеться двенадцатого сентября прошлого года у Симонова монастыря, - это Люся? Было бы обидно!

–  Олег предпочитал экспромты заранее спланированным действиям, - подумав, сказала девушка.
– Он жил порывами, не любил оставлять «зарубки» и поступал под влиянием сиюминутных импульсов.

–  Зарубки? Что это?

–  Фиксирование себя, своих мыслей, составление программ и расписаний. Даже фотографии он называл ненужными отпечатками на лице времени. Когда ему приходила в голову идея куда-нибудь пойти, он звонил или приезжал, если у меня получалось, мы отправлялись туда вместе. За город, например, на прогулку по реке, в кафе или в клуб «Ахеронт». Если я была занята, Олег не обижался.

–  Так же спонтанно вы попали и в Симонов монастырь?
– уточнил сыщик.

–  Кажется, да. Это было… весной. Да! Цвели деревья…

–  А второй раз?

–  Той же весной. Только чуть позже, в конце мая. Я слишком легко оделась, и он дал мне свою куртку.

–  Вы точно помните? Может быть, стояла осень?

Уварова подняла на него большие грустные глаза.

–  Не-е-ет, мы приходили сюда весной! Я не могу похвастаться, что мужчины проявляют ко мне интерес. Олег был единственным, кто приглашал меня на прогулки. Эти редкие часы, проведенные с ним, я запомнила хорошо. Он умел рассказывать о Москве, о ее прошлом, как о живом существе. Знаете, как он называл городские подземелья? Утробой, которая вынашивает адские плоды.

–  Мрачные внутренности большого города, - усмехнулся Смирнов.
– Клоаки и трубы, где обитают гномы, оборотни и призраки! Где знаки каббалы красуются на стенах старых тоннелей, а под сырыми сводами этой преисподней творят свои черные дела служители сатаны!

Люся приложила ладони к горящим щекам.

–  Не понимаю, вы иронизируете или говорите серьезно?
– наивно спросила она.

–  Я и сам не знаю! А зачем Хованин приводил вас сюда?

Девушка пожала узкими плечами, ее волосы покрылись мелкими каплями дождя. Сыщик раскрыл над ней предусмотрительно захваченный с собой зонт.