Чтение онлайн

На десяти БМП в качестве десанта находились две спецгруппы КГБ. Они сбили внешние посты охраны и устремились к Тадж-Беку. Единственная дорога крутым серпантином взбиралась в гору, она усиленно охранялась, а другие подступы были заминированы. Едва первая боевая машина миновала поворот, из здания ударили крупнокалиберные пулеметы. БМП была подбита. Члены экипажа и десант покинули ее и при помощи штурмовых лестниц стали взбираться вверх к дворцу. Шедшая второй БМП столкнула подбитую машину с дороги и освободила путь остальным. Они быстро выскочили на площадку перед Тадж-Беком.

Спецгруппы КГБ ворвались в здание, за ними последовали солдаты из спецназа. Бой перед дворцом и, особенно, в самом здании сразу же принял ожесточенный характер: был приказ никого из дворца живым не выпускать.

Офицеры и солдаты личной охраны Амина, его телохранители (около 100–150 человек) сопротивлялись отчаянно и в плен не сдавались. Во дворце на втором этаже начался пожар».

Один офицер КГБ впоследствии так вспоминал эти минуты

«…Сначала на штурм пошли только сотрудники КГБ. Орали мы со страху ужасно, все больше матом, что, в сущности, помогло нам не только психологически, но и практически. Солдаты из охраны Амина, принявшие нас сперва за собственную мятежную часть, но услышав русскую речь, сдались нам как высшей и справедливой силе. Как потом выяснилось, многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, где, видимо, и запомнили русский мат на всю жизнь.

Действия свои внутри дворца я помню смутно, как в кошмарном сне, двигался я чисто механически. Если из комнаты не выходили с поднятыми руками, мы вышибали дверь, бросали гранату и били, не глядя, очередями. Потом бежали дальше. Какой-то человек метнулся к лифту. Пока закрывались створки, я бросил в кабину гранату».

Советские врачи попрятались кто куда. Те, что пытались откачать Амина, спрятались за стойку бара. Они, вероятно, были последними, кто видел его в живых:

«Взрывы все сильнее сотрясали Тадж-Бек. По коридору, весь в отблесках огня, шел (…) Амин. Был он в белых трусах, флаконы с физраствором, словно гранаты, держал в высоко поднятых, обвитых трубками руках. Можно было только представить, каких это усилий ему стоило, и как кололи вдетые в вену иглы.

— Амин?! — увидев, не поверили врачи своим глазам. (Один из них), выбежав из укрытия, первым делом вытащил иглы, довел его до бара. Амин прислонился к стене, но тут же напрягся, прислушиваясь. Врачи тоже услышали детский плач — откуда-то из боковой комнаты шел, размазывая кулачками слезы, пятилетний сынишка Амина. Увидев отца, бросился к нему, обхватил за ноги. Амин прижал его голову к себе, и они вдвоем присели у стены. Это была настолько тягостная, разрывающая душу картина, что (один из врачей), отвернувшись от отца с сыном, сделал шаг из бара: „Я не могу это видеть, пойдем отсюда“».

Характерно, что до самого последнего момента Амин не верил в измену своих русских братьев. Рассказывают, что он даже приказал своему адъютанту позвонить и предупредить советских военных советников о нападении на дворец. При этом он якобы сказал: «Советские помогут». Но адъютант доложил, что стреляют именно советские. «Врешь, не может быть!» — заорал Амин и запустил в адъютанта пепельницей. Попытался связаться сам, но связи уже не было. Тогда, как говорят, он тихо сказал: «Я об этом догадывался, все верно».

Труп Амина завернули в ковер и под утро похоронили отдельно, неподалеку от братской могилы, куда свалили всех погибших за ночь афганцев, в том числе и двух его сыновей. Никакого надгробия ему поставлено не было.

А после штурма радиостанция Кабула передала записанное на пленку обращение Бабрака Кармаля к народам Афганистана:

«Сегодня сломана машина пыток Амина и его приспешников — диких палачей, узурпаторов и убийц десятков тысяч наших соотечественников — отцов, матерей, сестер, братьев, сыновей и дочерей, детей и стариков…»

Но это были только слова. Новый режим мало чем отличался от предыдущего. Сам же Кармаль в то время еще находился в Баграме под охраной парашютно-десантного полка. В 0 часов 30 минут 28 декабря ему позвонил Ю.ВАндропов. От себя и «лично» от Л.И.Брежнева он поздравил нового председателя Революционного совета ДРА по случаю победы второго этапа революции.

Вот сколько событий спряталось за невзрачным рукописным листочком с подписями членов политбюро.

Но это стало известно только теперь. Комиссия политбюро (все те же Андропов, Громыко, Устинов, Пономарев), коей поручено было «информировать», разумеется, не сообщает в своем отчете того, что произошло, а излагает официальную версию событий.

После государственного переворота и убийства Генерального секретаря ЦК НДПА, председателя Революционного совета Афганистана Н.М.Тараки, совершенных Амином в сентябре этого года, ситуация в Афганистане резко обострилась, приобрела кризисный характер, — пишут они 31 декабря. — Х.Амин установил в стране режим личной диктатуры, низведя положение ЦК НДПА и Революционного совета фактически до положения чисто номинальных органов. На руководящие посты в партии и государстве были назначены люди, связанные с Х.Амином родственными отношениями, либо узами личной преданности. Из рядов партии были изгнаны и арестованы многие члены ЦК НДПА, Ревсовета и афганского правительства. Репрессиям и физическому уничтожению в основном подверглись активные участники Апрельской революции, лица, не скрывавшие своих симпатий к СССР, те, кто защищал ленинские нормы внутрипартийной жизни. Х.Амин обманул партию и народ своими заявлениями о том, что Советский Союз якобы одобрил меры по устранению из партии и правительства Тарани.

По прямому указанию Х.Амина в ДРА стали распространяться заведомо сфабрикован-ные слухи, порочащие Советский Союз и бросающие тень на деятельность советских работников в Афганистане, для которых были установлены ограничения в поддержании контактов с афганскими представителями.

В то же время имели место попытки наладить контакты с американцами в рамках одобренного Х.Амином «более сбалансированного внешнеполитического курса». Х.Амин ввел в практику проведение конфиденциальных встреч с поверенным в делах США в Кабуле. Правительство ДРА стало создавать благоприятные условия для работы американского культурного центра, по распоряжению Х.Амина спецслужбы ДРА прекратили работу против посольства США.

Х.Амин стремился упрочить свои позиции путем достижения компромисса с главарями внутренней контрреволюции. Через доверенных лиц он вступил в контакт с лидерами правомусульманской оппозиции.

Масштабы политических репрессий приобретали все более массовый характер. Только за период после сентябрьских событий в Афганистане было уничтожено без суда и следствия более 600 членов НДНА, военнослужащих и других лиц, заподозренных в антиаминовских настроениях. Фактически дело шло к ликвидации партии.