Чтение онлайн

– Да ни в чем вины его нету! А коли выручишь… Христом Богом клянусь, господине Иван, уж в долгу не останусь…

– Ладно, потом благодарить будешь, – отмахнулся Иван. – И не реви – сказал же, выручим дружка твоего. Если вины на нем нет, конечно.

– Да нет, нет вины…

На дворе послышались крики Прохора с Митькой:

– Иване! Иване! На службу ехать пора.

– Ну, беги до дому, Архип. – Хлопнув отрока по плечу, Иван заглянул в ворота: – А, поднялись, бездельники! Чего разорались? Я-то давно на дворе.

Вскочив на коней, помчались, понеслись по Большой Якиманке к Москве-реке, а уж там по наплавному мосту – в Кремль, в приказные палаты. Чем ближе к центру, тем становилось больше прохожих – мастеровых, грузчиков, подьячих. Сновали в толпе мелкие торговцы, вкусно пахло ранними огурцами, петрушкой, укропом.

Митрий даже потянул носом и сглотнул слюну:

– Ужо севечер Василиска затируху с укропом да огурцом сладит. Обещала вчера.

Прохор расхохотался в седле, крикнул:

– Ты не о еде думай, о деле!

– Так о деле-то – никогда не поздно.

Проскакав вдоль кремлевских стен, спешились, кивнули знакомым стрельцам-стражникам. У дальних ворот, тех, что вели к покоям нового царя, караул был иной, польский, видать, государь не очень-то доверял стрельцам, как и вообще – московским людям. Ворота те, между прочим, были уже распахнуты настежь.

Парни привязали лошадей к коновязи и, повернувшись, разом перекрестились на золотые купола Успенского собора.

– Бог в помощь, работнички! – насмешливо произнесли рядом. – Как служится?

Парни обернулись, увидев перед собой… самого царя Дмитрия! Совершенно без охраны, в польском коротком кафтане желтого сукна, в затканной золотом бархатной однорядке, в красный сапогах на высоких каблуках и высокой барашковой шапке, царь выглядел сейчас записным щеголем.

Парни поклонились:

– Здрав будь, великий государь!

– Здорово, здорово, – Дмитрий по-простецки поздоровался со всеми за руку. – Значит, теперь у меня на Земском дворе служите? Рад, рад. Басманов с Овдеевым вас хвалят… А я вот не похвалю!

– Нешто прогневили тебя, государь?

– Чертольского упыря когда словите? – жестко поинтересовался Дмитрий. – Или как вы там его промеж собой называете – ошкуя? Что смотрите? Ведаю, про все ваши дела ведаю – на то я и царь, черт возьми!

– Словим, великий государь! – Друзья вновь поклонились. – Обязательно словим. Вот только сперва крамолу сыщем.

– Да, – Дмитрий потемнел лицом. – Крамолу, конечно, сперва сыскать надо… Но и об упыре не забывайте! А то что же получается – прямо посреди Москвы, чуть ли не у кремлевских стен упырь какой-то завелся, злодей-потрошитель. Перед Европой стыдно! С жильем как у вас? – Царь неожиданно улыбнулся и сменил тему.

– Да усадебку не отобрали пока.

– И не отберут. Я подпишу указ – Овдееву укажу, чтоб бумаги все приготовил.

Парни радостно переглянулись:

– Спаси тя Боже, великий государь!

– Да хватит вам все время кланяться, – прищурился Дмитрий. – Прямо хоть не скажи слова. Зазвал бы вас в гости – поболтать, с тобой, Митька, сыграть в шахматы… Да только, боюсь, не пропустят вас мои бояре. Да и играешь ты, Митька, уж больно хорошо – не стыдно будет самого царя обыгрывать?

Митрий не успел ответить – к царю уже с криками бежали бояре:

– Батюшка-государь, батюшка-государь…

– Во, видали? – Царь непритворно вздохнул и с досадой покачал головой. – Шагу ступить не дают. Ладно, будет время – обязательно загляну к вам в приказ.

Махнув на прощанье рукой, Дмитрий неспешно направился навстречу боярам.

В этот день приятели решили разделиться, естественно – в целях ускорения следствия. Овдеев, правда, не очень торопил, но Петр Федорович Басманов, пользуясь своим высоким положением у государя, наехал-таки, пообещав «сбросить с должностных чинов в простые пристава», коли через пару дней вина Василия Шуйского не будет полностью установлена. Пару дней… Хорошо ему говорить…

Иван все же заглянул в пыточную, вспомнил про данное обещание. В сыром полуподвальном помещении смердело нечистотами, давно немытым человеческим телом и кровью. Кто-то стонал, кто-то надсадно отхаркивался, кого-то деловито били.

– Где тут Ондрей Хват?

– Старший дьяк? – узнав Ивана, улыбнулся дюжий мускулистый мужик – пристав. Показал рукою. – А эвон, в той каморе. С Елизарием-катом допрос ведут.

Поморщившись от внезапно раздавшегося дикого крика, юноша прошел в дальний конец полутемного коридора и, сплюнув, решительно толкнул дверь.

В небольшом помещении с низким сводчатым потолком и каменным полом была устроена дыба, на которой, подвешенный за вывернутые за спину руки, висел голый по пояс парень с разбитым лицом и потухшим взором. С носа на грудь капала красная юшка, стоявший рядом кат Елизарий – здоровенный бугай с бугристыми мышцами и маленьким лбом, внезапно взмахнув кнутом, ударил парнишку по спине. Брызнула кровь, несчастный выгнулся, заорал надсадно и громко:

– Не на-а-адо!

– Ожги-ка его еще разок, Елизар, – коротко приказал сидевший за небольшим столом прямо напротив дыбы дьяк – Ондрюшка Хват.

Палач послушно исполнил указанное. Парнишка завыл…

– Могу единым ударом хребтину перешибить, – покосив глазом на вошедшего, похвастал кат. – Показать?

– Перешибешь, когда скажут. – Дьяк жестко прищурился и посмотрел на вошедшего. – Ба-а! Какие люди! Что, тоже кого пытать понадобилось? Занимай, Иване, очередь на Елизара – знатный кат, дело свое дюже знает. Мертвый заговорит.

Палач от похвалы покраснел и конфузливо поклонился:

– Мы, это… Мы завсегда рады… Кликните только, господине Иван…