Чтение онлайн

Как-то посреди партии она сказала: «Сегодня в Академии – фильм, который мне надо посмотреть. Режиссер был бы доволен. Пойдемте со мной?»

– С удовольствием, – рассеянно ответил я, занятый ведением обороны в ответ на атаку в сторону короля.

Я никогда не бывал в театре Академии. Я ощущал некий романтический ореол, проезжая мимо здания. И вот я был внутри, на новом фильме со множеством кинозвезд. Как странно, думал я, моя простая летная жизнь вдруг оказалась тесно связанной с миром Голливуда, – благодаря книге и другу, который почти всегда меня побеждает в любимой игре.

После фильма, когда сквозь сумерки она вела машину на восток, к проспекту Санта Моники, меня внезапно осенило вдохновение:

– Лесли, не хотите ли:

Молчание было таким мучительным.

– Лесли, не хотите ли: хот-фадж с мороженым?

Она отшатнулась. – Горячего: чего?

– Горячего: мороженого. И партию в шахматы?

– Какая нелепая мысль! – ответила она. – Мороженое, я имею в виду. Вы не заметили, что я сижу на крупах, сырых овощах и йогурте и даже печенье только изредка во время партии в шахматы?

– Заметил. Поэтому вам нужно свежее мороженое. Как давно вы его ели? Только честно. Если это было на прошлой неделе, так и скажите – на прошлой неделе.

– На прошлой неделе? В прошлом году! Похоже на то, что я ем мороженое? Посмотрите на меня!

Впервые я посмотрел. Я откинулся на сиденье; я был поражен, обнаружив то, что самый тупой мужчина замечал сразу, – передо мной была чрезвычайно привлекательная женщина, и мысль творца, создавшего совершенное лицо, в полной гармонии с ним создала и тело.

За эти месяцы моего знакомства с нею я видел очаровательную бестелесную фею, ум, в котором были танцевальные па, справочник по кинопродукции, классическая музыка, политика, балет.

– Ну что? Можно сказать, что я питаюсь мороженым?

– Восхитительно! Нельзя сказать! Это определенно НЕ такое тело, какое бывает от мороженого! Позвольте вас заверить: – Я сгорал от смущения. Какая глупость, – подумал я, – взрослому мужчине: Ричард, смени-ка тему поскорее!

– Одно маленькое мороженое, – поспешно сказал я, – не повредит; это было бы счастье. Если вы сможете там свернуть, мы бы получили прямо в руки, горячее, маленькое, прямо сейчас:

Она посмотрела на меня и улыбнулась, давая понять, что наша дружба осталась невредимой; она поняла, что я впервые обратил внимание на ее тело, и она не возражала. Но ее мужчины, подумал я, возразили бы наверняка, и это создало бы проблемы.

Без обсуждений, не произнеся ни слова, я выбросил мысли о ее теле из головы. Для романа у меня была великолепная женщина; чтобы иметь друга и партнера по бизнесу, мне нужно было поддерживать отношения с такой Лесли Парриш, какой она и была со мной.

– Это не конец света, – спокойно сказал Стэн еще до того, как я сел по другую сторону его стола. – Это то, что у нас называется небольшая потеря. Товарная биржа Западного побережья вчера потерпела крах. Они застрахованы на случай банкротства. Ты потерял немного денег.

Мой финансовый менеджер всегда имел заниженные данные, потому, как только он это произнес, мои губы сжались. – Насколько «немного» мы потеряли, Стэн?

– Около шестисот тысяч долларов, – ответил он, – Пятьсот девяносто с чем-то тысяч.

– Совсем?

– О, позже ты должен получить по несколько центов на доллар согласно решению отдела по делам о несостоятельности, – сказал он. – Но я бы считал их потерянными.

Я сглотнул. – Хорошо, что есть другие вложения. Как дела в торговой палате в Чикаго?

– Там у тебя тоже есть определенные потери. Я уверен, временные. У тебя сейчас самый длинный ряд убытков, который мне когда-либо приходилось регистрировать. Так не может продолжаться все время, но пока ситуация не из лучших. Ты потерял около 800 тысяч долларов.

Он называл большую сумму, чем та, которая у меня была! Как мог я потерять больше, чем имел? На бумаге! Он, должно быть, имеет в виду бумажные потери. Невозможно утратить больше денег, чем имеешь.

Если бы я был способен что-нибудь изучить о деньгах, возможно, было бы хорошо уделить этому более пристальное внимание. Но мне пришлось бы учиться на протяжении месяцев; обращение с деньгами – это не полеты, это удушающе тоскливое дело; трудно разобраться даже в схемах.

– Все не так плохо, как кажется, – сказал он. – Убыток в миллион долларов сократит твои налоги до нуля; ты потерял больше этой суммы и, таким образом, ты не заплатишь ни цента подоходного налога в этом году. Но если бы у меня был выбор, я бы предпочел не терять.

Я не ощутил ни злости, ни отчаяния, словно очутился в комедийной ситуации, достаточно быстро повернуть стул, на котором я сидел, – и я увижу телевизионные камеры и людей в студии вместо стен этого офиса.

Неизвестный писатель зарабатывает миллион и теряет его за одну ночь. Не банальна ли такая ситуация? Неужели это действительно моя жизнь? – размышлял я, пока Стэн рассказывал мне обо всех этих бедах.

Люди с миллионными доходами, – они всегда были кем-то еще. Я же всегда был самим собой. Я авиапилот, посредственный актер, продающий проулки на самолете со скошенных полей. Я писатель, пишущий как можно реже, разве что – вдохновляемый слишком привлекательной идеей, чтобы оставить ее не изложенной на бумаге: Какой мне интерес иметь дело с банковским счетом на более чем сто долларов, который все равно вряд ли кому-нибудь понадобится сразу?

– Должен также сообщить тебе, пока ты здесь, – продолжал спокойно говорить Стэн. – Относительно вклада, который ты сделал через Тамару, – этот государственный заем под высокие проценты на развитие за рубежом? Ее клиент исчез вместе с деньгами. Там было только пятьдесят тысяч долларов, но тебе следует знать.

Я не мог в это поверить. – Он ее друг, Стэн! Она доверяла ему! И он исчез?

– Как говорится, и адрес не оставил. – Он внимательно посмотрел мне в лицо. – Ты доверяешь Тамаре?