Чтение онлайн

– Если Танк готов выйти на поле, я ничего не имею против.

В прошлом мы с Джорданом играли в связке в студенческой команде Сент-Эндрюс, в составе которой даже выиграли национальный чемпионат в третьем дивизионе. У Джордана было телосложение Эммита Смита [11] , а бегал он как олень. Я же устремлялся прямо вперед, как таран, собирая кучу-малу. Джордан был включен в символическую любительскую сборную США и был назван самым ценным ее игроком. А мне пришлось менять коленный сустав на левой ноге.

– Итак, давай перейдем к делу. Что тебе нужно, Джордан?

Встав, президент подошел к открытому окну и уставился на площадку. Я ждал, когда он выложит мне, что у него на уме. Предположительно это было как-то связано со смертью Денниса Уитли. Неудивительно – как-никак он перевел такие большие деньги…

– Не сомневаюсь, ты помнишь, Джейк, было время, когда я искренне заботился об улучшении условий жизни, – раздельно произнес Джордан, словно зачитывая текст диктанта.

Наступила пауза. Похоже, он ждал от меня подтверждения. Я ничего не сказал.

– Благодаря доктору Кингу, Медгару Эверсу [12] и другим, проложившим сияющий путь, я получил возможность исследовать эти границы… через наследие, купленное кровью. Я всегда помнил это. После того как ушел из Корпуса мира [13] , я решил работать в бедных районах, воплощая в жизнь это наследие. Я был хорошим адвокатом. Правда, – сказал Джордан. – Я заслужил свои награды в Детройте, точно так же, как ты заслужил их в армии.

– Да, знаю, – сказал я, по-прежнему гадая, к чему он клонит.

– И, оглядываясь назад, я вижу, что был тогда счастлив, – продолжал Джордан. – И Блэр тоже была счастлива. – Помолчав, он добавил: – Думаю, она была счастлива.

Блэр была его женой. Именно ради него она бросила меня. После того как я получил от нее письмо о разрыве отношений, я получил длинное письмо от Джордана. Не прося прощения, он пытался объяснить, как все произошло. Выражая надежду, что я пойму и прощу его.

– Так или иначе, Блэр говорит, что была счастлива. Счастье, умиротворенность, удовлетворение… вот ведь главное в жизни, Джейк, не так ли?

– Конечно, – ответил я. – Ты видишь сейчас перед собой абсолютно счастливого человека.

Я еще никогда не видел Джордана таким смущенным и сбитым с толку. Тот Лэнгфорд, которого я знал, всегда был уверен во всем, особенно в своей собственной ослепительно яркой звезде. Многие предсказывали, что он когда-нибудь станет сенатором или губернатором штата, а то и президентом. Я всегда полагал, что именно поэтому, в частности, Блэр и вышла за него замуж.

– Теперь у нас есть достаток, Джейк, но удовлетворения нет, – продолжал Джордан, по-прежнему уставившись в окно. – Мы с Блэр постоянно ссоримся. Она хотела, чтобы я продолжал работать в бедных районах. Но я увидел возможность сделать гораздо больше. Как оказалось, у меня есть к этому талант… дар работать с людьми; я обнаружил, что они приходят ко мне, для того чтобы поверить в меня… и пойти за мной. В нашей стране немало адвокатов, защищающих права бедняков, но крайне редко встречаются хорошие руководители, способные направить весь этот талант в нужное русло, заставить его работать. Я понял это, когда занялся административной работой… понял, что смогу сделать многократно больше, чем если останусь адвокатом в бедном районе. Речь шла о том, как человек выбирает распорядиться своей жизнью.

По мне, это начинало походить на начало речи о снятии с себя полномочий. У меня появилась мысль, не собирается ли Джордан уйти со своего места. Быть может, он собирается побороться за какую-то выборную должность. Но в таком случае он не стал бы приглашать меня, чтобы поговорить об этом.

– Конечно, можно оставаться на той точке зрения, что всякая работа приносит свою пользу, – снова заговорил Джордан. – Работая в Детройте, я не боялся быть идеалистом. Однако многие из тех грандиозных свершений, которыми я тогда гордился, теперь почему-то кажутся мне фальшивыми.

– Например? – спросил я.

– Ну хорошо… возьмем представителей национальных меньшинств. Когда мы с тобой учились в колледже, ни о чем подобном не было и речи. А теперь благодаря мне их уже больше двадцати… и все они в один голос заявляют, что выступают за расовое и этническое разнообразие. Но когда я в прошлом году подписал приказ, предписывающий расселять всех первокурсников в общежитии случайным образом, чтобы каждый студент получил возможность познакомиться с этим разнообразием вблизи, начались волнения. Меня заклеймили «дядей Томом» [14] .

– Да, помню, – подтвердил я.

– Как будто недостаточно было афроамериканских и латиноамериканских учебных центров, – продолжал Джордан. – Теперь мы строим отдельные жилые корпуса. – Он принялся расхаживать взад и вперед перед камином. – А тем временем мне приходится иметь дело с преподавателями, которые в открытую призывают к свержению капитализма, при этом требуя зарплаты в шестизначных цифрах и угрожающие в случае отказа повышения жалованья уйти в другие учебные заведения.

– Пусть уходят, – сказал я.

Джордан покачал головой.

– Ты не понимаешь, с чем мне приходится иметь дело. Флобер метко подметил, сказав, что пытался жить в башне из слоновой кости; но окружающее ее море дерьма поднималось все выше, колотясь в стены [15] .

– Извини, меня ждут более важные дела, – сказал я, поднимаясь на ноги.

– Какие, например?

– Например, мне нужно отвезти свою собаку на химиотерапию, – сказал я. – В любом случае двадцать минут назад капитан Морго временно отстранила меня от несения службы.

– Проклятье! Теперь мне придется лизать ей задницу, чтобы она тебя простила…

– Если честно, Джордан, – сказал я, – мне все равно.

Я уже был в дверях, когда он меня окликнул:

– Джейк… подожди!

Обернувшись, я увидел, что Джордан снова на грани срыва. Какое-то мгновение мне казалось, что у него в глазах застыл ужас. Затем снова вернулась на место маска уверенности.

– Я только хотел сказать… послушай… я знаю, что в Афганистане тебе здорово досталось…

– Пока, Джордан.