Мой ангел
Шрифт:
– Конечно, Хелен, я тебе все расскажу. Я не могу допустить, чтобы ты оставалась в неведении. Все равно... – он как-то глупо хихикнул, – ты никому ничего не расскажешь. А если расскажешь, то тебе же будет хуже.
Адамс прошел в кухню, отчего Хелен попятилась, и положил на стойку небольшую коробочку, из которой вытащил одноразовый шприц и несколько ампул.
– Сегодня ты сошла с ума, Хелен. Прирезала Одри, после чего совсем чокнулась, – сообщил он ей, вскрывая ампулы и набирая в шприц лекарство. – У тебя и раньше были проблемы. Но с возрастом состояние ухудшилось. Все эти истерики, ночные кошмары, после которых ты сама не своя и не понимаешь, что творишь, галлюцинации...
– Зачем вы это делаете, мистер Адамс?
– Сожалею, Хелен, но у нас нет иного выхода, – сказал он почти с грустью. – Могу тебя порадовать – твоим делом будут заниматься лучшие адвокаты и нужные люди в нужных местах, – продолжал он рассказывать. – Дело даже не доведут до суда, потому что тебя признают невменяемой и отправят в лечебницу для душевнобольных, где ты и закончишь свои дни... Нет-нет, конечно, не сразу. Я думаю, что ты будешь жить долго... лет пятьдесят как минимум... Это очень хорошая больница, Хелен, там прекрасный уход и очень милый доктор. Ты будешь довольна.
– По-моему, как раз именно вы нуждаетесь в услугах этого доктора!
Адамс рассмеялся весело и непринужденно, словно Хелен только что сказала самую смешную шутку на свете.
– Как ни печально, Хелен, но нам пора. Не стоит сопротивляться...
– Я буду кричать, – прохрипела она.
– Кричи, дом пустой. Не бойся, больно не будет, только один маленький укольчик. Иди сюда, Хелен. – Адамс двинулся к ней, а Хелен, парализованная страхом и кошмарными перспективами, стояла как вкопанная, широко раскрытыми глазами наблюдая за медленным приближением Адамса.
– Стоять!
Грозный окрик заставил Адамса застыть. Он медленно обернулся и уставился на пистолет в руке Марка.
– Откуда ты взялся? – пробормотал он.
– Все кончено, Адамс, брось шприц.
Хелен увидела, как Адамс снова поворачивается к ней со шприцем в руке.
– Нет, нет... Он не помешает мне... не может... – бестолково забормотал он. – Это блестящий план, и он не может провалиться, не может...
Но тут его глаза выпучились, а челюсть медленно отвисла, и он упал почти к ногам Хелен. Девушка вскрикнула и тут же оказалась в объятиях Марка.
– Марк!
– Кажется, все кончено.
– О, мне плохо... Кажется, меня тошнит...
22
– Тебе уже лучше, Хелен?
– Да, все в порядке. Я слышала чьи-то голоса.
– Это полиция.
– Они уводят Адамса?
– Адамса больше нет. У него случился инфаркт.
– О боже... Я не хочу... Не хочу здесь больше находиться, в этом доме... Марк, увези меня отсюда... куда угодно, пожалуйста! – воскликнула она в отчаянии.
– Хорошо.
В машине Хелен сжалась в комок и всю дорогу молчала. Марк с беспокойством поглядывал на нее. Она казалась настолько слабой, что он взял ее на руки и понес в дом на руках, как маленького ребенка. Открыв дверь в спальню, он осторожно положил девушку на кровать и долго сидел, поглаживая ее ладонь. Ему показалось, что Хелен уснула. Но, как только Марк поднялся, Хелен открыла глаза.
– Где мы?
– Это мой дом. Как ты, Хелен?
– Не знаю... Я ничего не понимаю, Марк. Зачем он хотел это сделать со мной? Он говорил ужасные вещи, что я до конца своих дней буду заперта в лечебнице для душевнобольных...
– Не думай об этом.
– Я постараюсь.
– Тебе нужно поспать.
– А тебе?
– Ты меня приглашаешь?
– Учитывая, что это твоя кровать, приглашать должен ты.
– Тогда я приглашаю сам себя в эту постель.
Марк лег, и Хелен прижалась к нему. Он чувствовал ее напряжение и предлагал единственное средство для успокоения, которое было в его распоряжении, – самого себя. Марк тихонько поглаживал ее по волосам, по плечам, по спине, и это полное нежности объятие прорвало плотину сдерживаемых чувств Хелен. Она расплакалась. Первым его порывом было немедленно успокоить ее, но Марк понял, что нужно просто дать ей выплакаться, и вместе со слезами уйдут все страхи, тревоги и горечь.
Через некоторое время его рубашка намокла, но Хелен стала успокаиваться. Ее всхлипы становились все реже, но она начала икать. Марк сходил на кухню за стаканом воды.
– Тебе надо восстановить потерянную воду, – пояснил он. – А мне переодеться. У меня такое чувство, что я искупался прямо в одежде. Надену шелковую пижаму... Тебе нравятся пижамы?
– Вообще-то я предпочитаю тебя без одежды.
– Ты просто читаешь мои мысли.
Эти слова вызвали слабую улыбку на ее губах.
– Обними меня, – попросила Хелен, что Марк тут же и сделал.
Их тела идеально подходили друг к другу, как половинки одного целого. Марк коснулся губами ее щеки, прохладной и соленой от слез. Впервые он лежал с женщиной в постели – с самой желанной женщиной! – просто обнимал ее и уже этим был счастлив, как мальчишка.
– Разве это не странно? – спросила Хелен.
– Что именно?
– Еще два дня назад мы с тобой воевали вовсю, а теперь...
– Кровать – лучшее место для заключения мира. Я имею в виду – между мужчиной и женщиной.
– Люди нетрадиционной ориентации тебя не поймут.
– Главное, что ты меня поняла.
– Я поняла.
– Тогда ты не будешь против, если...
– Опять? Мистер Макиавелли, вы настоящий маньяк, – попыталась она шутить, но ее голос предательски подрагивал.
– Я просто желаю заключить самый крепкий мир на свете.
И Марк принялся ее целовать – с восхищением и трепетом чувствуя, как она тает в его руках.
– Хелен, дорогая, пора вставать.
– Еще минутку, – пробормотала она в полусне.
– Разбудить тебя к ужину?