Чтение онлайн

После обеда шеф уехал по своим делам — не доложился, куда, — я доработала почти до окончания рабочего дня, вызвала Саньке такси, чтобы вместе пойти в торговый центр и прикупить чего-нибудь из «одеться». Позвонила на проходную — предупредила, чтоб мальчонку в лифт посадили, а сама занялась обслуживанием кофемашины. Пока почистила, промыла, протёрла, Санька и приехал. Выключила оргтехнику и … в приёмную с чрезвычайно важным видом зашли двое рабочих. Я уже их видела ранее, — табличку приносили на дверь шефа, и были посланы Ольгой переделывать. Что там она говорила? Табличка должна быть под чёрное золото?

— Хозяйка, принимай работу! — прогудел тот, что постарше.

С затаённой надеждой глянув на часы, разочарованно вздохнула: до конца рабочего дня — официального, — оставалось десять минут. Придётся принимать.

— Давайте, показывайте, что вы там наваяли, — буркнула я. — Саш, посиди здесь пока, — кивнула на кресла для посетителей.

Мужики с готовностью открыли коробку, достали металлический прямоугольник, блеснувший в свете лампы приглушённым золотым бликом, и с гордостью продемонстрировали работу рекламного агентства, где был размещён заказ.

Я посмотрела на кусок латуни, покрытый эмалью, прочитала надпись, выполненную, по всей видимости, лазерной гравировкой и немного окосела. Никогда не жаловалась на отсутствие ума и сообразительности, но сейчас поняла, что чего-то не сходится. То ли ум устарел, то ли сообразительность закончилась. Почему у меня ранее не возникало вопроса: а фамилия у шефа какая? Документы носить — носила, но они в папках были, трудовой договор подписывала, только содержание читала, а кто со стороны работодателя подписывать будет, не удосужилась посмотреть. Да я такая счастливая было, что мне по фигу было, кто подпишет. Вот, если бы поинтересовалась, то сейчас не пялилась тупо на это произведение рекламных дел мастеров. Надпись на табличке гласила: «Борис Иванович Козел».

Стою и не знаю: отправлять назад или не надо? Потому, как думаю, что тут возможна ошибка: над буквой «е» нужны две точки или нет? Может, опять к чему-нибудь придраться? А к чему? Табличка дорого мерцала античной бронзой, — совсем, как дверные ручки в квартире у босса, — на ней чёрным золотом выведены буквы… Что делать?

— Да, тяжело дяде Боре, наверное, с такой фамилией, — раздалось сбоку.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Санька! Не пугай так!

— А чего ты испугалась? — удивился он. — Я тут, никуда не делся.

Теперь на табличку пялились мы оба.

— Так что, уважаемая, — поторопил рабочий, — вешаем или как?

— Что тут у вас за сборище?

В дверях собственной тощей персоной стояла Орлеанская Дева. Кто бы сказал ещё пару минут назад, что я буду раду появлению этой воблы, решила, что он спятил. А сейчас чуть не взвизгнула от восторга! Прикинусь дурочкой, — порадую кандидатку в невесты.

— Да вот, никак не могу определиться, — я пожала плечами. — Куда вешать?

Дева придирчиво осмотрела табличку, примерилась взглядом на дверь, высокомерно фыркнула в мою сторону и ткнула пальцем:

— Сюда! — и потише, но так, чтоб все услышали: — Понабирают с улицы, а те потом работать не могут, ума не хватает.

Рабочие радостно кинулись сверлить дверь. И у меня на душе радостно. Ведь, если что — моя хата с краю, это Дева распорядилась!

Табличка была установлена за считанное время. Казалось, даже минуты не прошло, а дверь обзавелась дорогим украшением. Мы все полюбовались результатом, я подписала акт выполненных работ, и мастера бодренько утопали.

Тут вобла увидела Саньку.

— А что посторонние делают в приёмной? Борис Иванович в курсе, что ты используешь рабочее пространство в личных целях?

— Я не посторонний, — тут же набычился мелкий. — Я сын!

— Потрясающе! — возликовала дамочка. — Может, и мужа притащишь?

— А мужа у нас не имеется! — опять влез Санька. — Мы сами живём!

— Безобразие! — прошипела эта змеюка рыбьей наружности. Затем ринулась в кабинет. Упс! А кабинетик-то заперт! — Где твой начальник?

— А он мне не докладывает. Рабочий день окончен. Прошу освободить помещение, — казённым голосом сказала я.

— Чёрти что! — вспыхнула она.

— Теперь я понимаю дядю Борю, почему он до сих пор не женится, — с важным видом прокомментировал Санька грохот закрывающейся двери. — Если тут все такие сумасшедшие, то на ком жениться?

Пятница наступила слишком быстро. Я так тряслась, что даже играть не пришлось рукопопость: папка с документами натурально выпала из рук, а дальше действовала на автомате — вот что значит многочасовые тренировки! Ведь шеф гонял меня каждый вечер. Запирались у него в кабинете, и я до полуночи «роняла» бумаги, собирала, раскладывала их по порядку. Не знаю, кто из китайцев замешан в афере, может все скопом, а может только те двое, но проверять заново сложенные листики, что я подняла с пола, никто не стал. Подписали. Неужели так уверены в своём «профессионализме»? Ну и ладненько! Пойду, пока они тут рукопожимаются и фотографируются, отнесу папку в сейф для документов, заодно переоденусь — блузка стала вся влажная на спине. Успокаивало одно: это не мы хотели надуть партнёров, это они нас планировали облапошить. И я действовала на благо компании.

После получасового обмена улыбками и высказываниями в уверенности благотворности и выгодности сотрудничества все погрузились в автомобили и покатили в ресторан. Там было хорошо всем, кроме переводчика: ему, бедняге, следовало оставаться трезвым. Из ресторана расползлись под утро. Китайцев перед этим дружно закатывали в салоны авто, — колобки на ножках не держались, — напутствуя их «Утро вечера бодунее!»

Босс благополучно отлынивал от празднования всеобщей радости по поводу заключения выгодного контракта. Я тоже придерживалась правила трёх Н: Никогда Не пей На ночь. Правильное правило. Не выполнишь — утром много времени уходит на приведение организма к заводским настройкам. Поэтому утром нас настигли только головная боль от недосыпания и лёгкая тошнота от переедания. Встретились на кухне. Анна Марковна без слов поставила на стол два стакана с водой, в которые бросила по шипучей таблетке.

— Это для облегчения желудка, — прокомментировала она.

Мы выпили.

— А Санька где?

— Гуляет с Прошей на собачьей площадке.

— Ещё завтра у Олеарнского банкет, — глухо простонал Борис. — Не люблю я у них бывать. Сам Аркадий вырос на Кавказе. Представляешь, как у них проходят все приёмы?

Представляла я смутно. Но, судя по печальному выражению лица шефа, пить желудочные ферменты нужно начинать уже сейчас.

До обеда босс работал в кабинете. Я хотела и тут приступить к выполнению своих обязанностей, но приготовление кофе Анна Марковна взяла на себя, а узрев свирепый вид начальника, сунувши голову к нему в кабинет, я усунулась назад, как дятел в дупло. Поняла, что там видеть меня не хотят. Промаявшись в отличие от малого с компьютерными играми до полудня, решила после обеда пойти с ним в парк покататься на роликах. Ребёнок давно просил. Во время обеденной трапезы на кухню явилось его ампираторское величество и изъявило желание присоединиться. Собаку взяли с собой.