Мой ботаник
Шрифт:
— Пропуск на въезд не отмечен, не мог же он по воздуху вернуться.
— Я не знаю, — отозвалась растерянно. — Может, сбой системы или пропуск не считался… Это ведь немного времени займёт. Мы просто убедимся, что с другом всё в порядке. Если хотите, можете с нами отправиться.
Охранник закатил глаза, но всё же выдал нам временный пропуск, чтобы мы уже успокоились и ушли.
Дверь никто не открывал.
— Хватит звонить, — хмуро осадил Игорь. — Это получается, его вторые сутки дома нет? Знаешь его родителей? У Вани, вроде, сестра есть…
— Откуда? — расстроенно отозвалась я.
И тут меня осенило. Я же могу отцу позвонить! Только достала телефон, как он зазвонил прямо в руке.
— Пап? — настороженно ответила и вздрогнула, услышав ледяной голос:
— Живо домой. С вещами.
— Но… — попробовала возразить.
— Никаких «но», — отрезал отец. — Разговор серьёзный. Чтобы через час была, — велел он и отключился.
— Случилось что? — обеспокоенно поинтересовался Игорь.
— Подбрось меня до машины… — задумчиво отозвалась я и отправилась обратно к лифту.
Что могло так сильно разозлить отца? Что могло случиться с Зацепиным, что он не ночевал дома? Надеюсь, я смогу узнать…
Глава тридцать седьмая
о недопонимании и тотальном запрете
Кира
Насчёт того, «чтобы через час была дома», отец явно погорячился. Игорь отвёз меня обратно на парковку, пожелал удачи и повёз Алину домой. Надеюсь, когда-нибудь парень сможет разглядеть в ней не только друга…
Витя был дома. Варил пельмени. Я осторожно положила ключи на этажерку, сняла обувь и прошла.
— О, привет! — обрадовался друг, стоя у плиты и помешивая кипящие пельмешки в кастрюле. — Есть будешь?
— Нет, спасибо… Мне нужно вернуться домой, — произнесла и виновато улыбнулась. — Отец звонил, что-то случилось.
— О-о… — протянул друг, чуть не выронив ложку. Кинул её на стол и вытер руки о домашние штаны. — Уверена, что стоит ехать? Ты же работу хотела найти, можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь.
Не смогла сдержать улыбки и опустила голову, заправляя волосы за уши.
— Спасибо. Но я должна поехать, а работу и так буду искать. Если что буду знать, что к тебе можно обратиться за помощью.
— Обращайся, — как-то грустно выдохнул Витя и внезапно обнял меня. — Береги себя, ладно? — отстранился, заглядывая мне в глаза, а я… я вдруг подумала, что, наверное, нравлюсь ему… И эта мысль не нашла отклика в душе. Ничего. Ничего не шелохнулось.
— А ты — себя, — натянуто улыбнулась, отстраняясь. — И напиши, как работу найдёшь или если станет что-то известно насчёт животных.
— Пока ничего, — Витя виновато развёл руками. — Только завтра на стажировку пригласили. Посмотрим.
— Удачи, — уже искренне улыбнулась я и отправилась собирать почти неразобранные вещи. Это заняло не так много времени, как путь домой.
Я опоздала…
На крыльце особняка меня встретила встревоженная Марта. Она буквально кинулась к машине, в нетерпении теребя фартук. Только охрана оставалась спокойна и хладнокровна. Ворота за моей спиной закрылись, а меня не покидало ощущение, что я приехала в чужой дом. Что всё здесь чужое, нет ничего моего.
Хотя откуда взяться подобному чувству? Отец всегда обо мне заботился и любил… пусть и по-своему.
— Кира… Константин Игоревич заперся в кабинете и он… очень зол, — доверительно шепнула Марта, стоило мне выйти из машины. Охранник поспешил достать из багажника чемодан.
— Он часто бывает зол, — усмехнулась в ответ, стараясь казаться спокойной. Но не выходило… в груди клокотало волнение и тревога.
— Нет, — вздохнула Марта. — Он очень и очень зол.
— Ерунда, — деланно беспечно отмахнулась и вошла в особняк. Такой большой, такой просторный и богатый…
Поёжилась, обхватила себя руками и растерла плечи. Марта помогла снять пальто и унесла его…
Перед встречей с отцом умылась, попила воды, хотя давно мучил голод, и поднялась по белокаменной лестнице, ощущая холод под своей ладонью.
Застыла у двери кабинета, в нерешительности занеся руку.
— Входи! Мне уже доложили… — прогремел голос отца, заставив вздрогнуть.
Сердце забилось быстрее, разгоняя по венам кровь. Судорожно сглотнула и повернула серебристую ручку.
В кабинете царил полумрак. Любимое освещение отца, он не переносит яркий свет и даже работает вот так. Свет от экрана компьютера подсвечивал его лицо бледно-голубым, делая ещё более мрачным и пугающим…
— Нагулялась? — отец откинулся в кресле и взял ручку, крутя её между пальцев.
— Не понимаю о чём ты, — произнесла спокойно, но подойти ближе не решилась. — Я съехала от Зацепина позавчера и даже сообщение тебе написала, что нужно поговорить.
— И где ты была эти сутки? — полностью игнорируя мои слова, поинтересовался он.
— У друга, — произнесла спокойно. — Хотела подумать, что делать дальше. Подработку найти…
— У друга?! — процедил отец, внезапно подавшись вперёд и откинув ручку. — С ума сошла? Кто тебе давал право? Ты моя дочь, ты… — он шумно выдохнул, а я не понимала причины такого гнева. — Я с Зацепиным тебе жить позволил только потому, что мы планировали с его отцом ваш брак! Выгодный, Кира, брак! И ты должна была проявить себя, показать с лучшей стороны, а не загонять мальчишку в больницу!
Изумлённо моргнула, чуть склонив голову.
— В больницу? — я не ослышалась? Нет, про «брак» тоже услышала и поняла всё, наверное, правильно. Но это сейчас не главное. Неважное… — Ваня в больнице? В какой? — сердце испуганно подскочило в груди, щёки вспыхнули жаром.
— Ты меня вообще слышишь? — глаза отца полыхнули нехорошим таким огоньком. Угрожающим. — Зацепин расторгнул со мной сделку! Чтобы близко к этому пацану не подходила! Дома сидишь и без охраны никуда. Работу она искать собралась. Дура…