Чтение онлайн

— Идите, — уже вслух произнес Вэль, выпрямляясь. — Уходите сейчас и не испытывайте мое терпение!

Тэлонисам, оказалось, не нужно повторять дважды, даже при том, что они были титулованными особами, удалялись они довольно суетно. Ну еще бы. Джалкин не смог бы ничего противопоставить в магическом бою, даже ослабленному Вэлькору. Потеряй Вэль контроль, и Тэлонисам бы не поздоровилось… Даже втроем они не могли ничего противопоставить Вэлькору. Втроем…

— Не пойдешь их провожать? — тихо спросила Мелира.

По этикету — полагалось.

— Нет, — ответил Вэль, пытаясь начать ровно дышать. Она ушла. Все-таки ушла. И то, что еще пять минут назад казалось единственно верным решением, сейчас казалось решением слабака.

Руны на коже наливались оранжевым свечением. А еще через семь минут на башне Вэрштайра взорвалась портальная арка… Впрочем, именно в этот момент Вэлькора в столовой зале уже не было.

Мне не хватало лишь небольшой горсти мозаичных кусочков, чтобы увидеть всю картину целиком. На самом деле я ощущала, что что-то упускаю, но… Даже когда Лэрви внезапно коснувшись локтя отца, попросила его выдать магам Дернхельма телепортационные маяки заново вместо тех, что создала она. Вдруг она ошиблась?

— …Ты же знаешь, папа, я не очень сильна в пространственных чарах…

И мне бы удивиться, Лэрви никогда ни о чем подобном не беспокоилась, но нет. Мне было только пусто и холодно. Все, что я сейчас делала, — старательно вычищала из головы любую мысль. Я должна сосредоточиться. Эмоции — потом. Сначала — цель.

Вот именно потому, что я, будто глухой и слепой голем, дошагала до портальной башни, не напряглась из-за необычного поведения сестры, да и из-за того, что отец внезапно послушался ее, а иначе и сказать было невозможно — именно поэтому это все и произошло.

Когда пробужденный портал заволокло мутной завесой, Лэрви прихватила меня за запястье.

— Идем домой, сестрица. Тебе нужен отдых, — обеспокоенно предложила она.

— А отец? — глухо спросила я, с трудом отвлекаясь от отстраненной мысли, что этим вечером какие-то очень густые тени или все дело в моем до черноты мрачном настроении?

— Отец и сам может зайти в арку, нам разве обязательно его ждать? — удивилась Лэрв.

Я не стала спорить. Я устала. Я действительно хотела только одного — добраться до постели и обдумать следующий шаг моего плана.

А когда я краем глаза заметила, как над ладонью Лэрви, входящей в арку за мной с отставанием в полшага, вспыхивает печать взрывного заклятия, я спохватиться не успела, тем более что Лэрви резко толкнула меня в плечо.

Из портальной арки с той стороны я вылетела с ускорением и, споткнувшись, все-таки упала на колени. Если бы не платье, удар бы получился болезненный.

Он и был болезненный. Только не от удара о пол, а от осознания предательства родной сестры…

Я была не в Элвиане. Не в дворцовой замковой башне магов, полной несносных чародеек, которых я сейчас и то была бы рада видеть — с моей-то тоски. Я была в широком зале, освященном шарами тусклого магического света. И первое, что я увидела впереди, — белую круглую рунную печать, нарисованную на полу. И ни одного знакомого знака. А уж потом искаженную в своих нечеловеческих пропорциях, покрытую ледяными шипами статую, у подножия которой и была начерчена печать.

В когтистых лапах — большие песочные часы, из верхней половины которых в нижнюю неторопливо сыплется белый песок.

Распахнутая алчная всепожирающая пасть.

Провалы безумных глаз.

Идол, запрещенный в Джанхе, за наличие которого ритуально выжигали душу, лишая ее возможности перерождения навсегда, как в Джанхе, так и в любом другом мире.

Эзуф-Хоор. Хладный демон.

И воздух в зале — мертвый, им тяжело дышать, он кажется отравленным. Так всегда бывает в помещениях, в которых приносят кровавые жертвы. В принципе если приглядеться, можно заметить, что в немногих щелях в полу что-то действительно буреет.

— Лэрви, — тихо выдохнула я. — Нет-нет, только не ты…

Я поднялась на ноги и обернулась к сестре. Вопреки обычной себе Лэрви сейчас блестяще держала эмоциональную границу, из-за нее не продиралось ни клочка эмоций. Стояла, прямая как палка, с развернутыми плечами и скрещенными на груди руками.

— А почему не я, Фэй? — тихо спросила она. — Почему не я?

Я соображала быстро. Недостаточно быстро, чтобы раскусить Лэрви с самого начала, но достаточно, чтобы сложить «два и два»: странное поведение сестры и наличие в зале, куда привела телепортационная арка, идола культистов.

— Ты — культист? Ты — сестра дракона и ты культист?

— Ах, ты об этом, — Лэрви повела в воздухе пальцами, будто пряла нитку, и в ее пальцах действительно материализовался узкий длинный посох с выточенной драконьей головой, с тусклыми рубиновыми глазами.

— Да, Фэй, я культист, если ты об этом, — спокойно сообщила мне Лэрви тоном, каким она рассказывала папе «мое новое платье такое красивое». — Почему? Потому что меня от тебя действительно тошнит, сестрица. От всего вашего драконьего племени.

— Так уж от всего, дорогая?

А вот этот голос я меньше всего ожидала услышать, дернулась, обернулась и чуть снова не упала, обнаружив своего бывшего жениха за своей спиной. Ладони Эвора, затянутые в черные перчатки, поймали меня за талию.

— Ну, здравствуй, Фи, — улыбался он мне широкой улыбкой. Так, как будто действительно рад меня видеть. Но глаза. Его глаза, этот взгляд… Алчный, жадный, липкий… Мороз шел по коже.

Я отпрянула назад, вырываясь из его хватки. Сделала еще шаг назад.

Эвор выглядел… Как всегда. В тусклом свете магических огней его волосы казались темно-красными, будто вымытыми в крови. И рубашка на нем была алая, в тон рассыпавшимся по плечам волосам, вся украшена черными тонкими кружевами. В расстегнутом вороте рубашки — какая-то серебряная цацка, в ухе — длинная серьга в виде той же головы дракона с мелкими рубинами в глазах. Черные кожаные брюки и длинный кинжал на бедре в украшенных драгоценными камнями ножнах. Павлином был, павлином и остался.

— Так вот ты какой, когда настоящий, — задумчиво произнесла я, разглядывая его лицо. Впервые в жизни я видела его не благостным и доброжелательным, не обеспокоенным и располагающим, нет. Эвор выглядел смертельно довольным собой. Будто он наконец получил то, чего очень давно желал. Ну если так вдуматься — так оно и было. Меня он хотел давно. Сбылось. Надеюсь, что он обломает об меня все свои зубы.