Мой декаданс, Перминов Алексей Александрович (Грюндиг)

Мой декаданс

на обложку

Перминов Алексей Александрович

Шрифт:

Парк

Клею на лицо улыбку. По асфальту ползу в парк. Сквозь каленую калитку Стая серых злых собак. Небо тонкого фарфора, Солнце - желтый апельсин. Пока время дает фору, Там забудусь я один. В памяти фальшивит скрипка, Тешит звуком тишину. Брызги солнечного блика Выжгут на снегу весну. Снег польется вниз с асфальта, Лед сверкнет в воде ножом. Скрипка вдруг сыграет альтом, Словно снова мы вдвоем.

«Сердце в заплатках, сокровище...»

Сердце в заплатках, сокровище. Большей боли не быть - Красавица и чудовище. Спеть или завыть. А она что-то не звонит. Жду. Ожиданьем живу. В томном времени тонет Мой часовой на посту.

«Я влюблен навсегда в твои карие очи...»

А.

Я влюблен навсегда в твои карие очи. Одинокие свечки в них отклика ждут. Паутина души под печалью промокла, И на холмах идей эдельвейсы растут. Ты колдуешь меня, подбирая соцветья Пестрой ветоши формы и газов духов. Мы играем в любовь, словно в салочки дети, Замирая на миг под неон общих снов. И в порыв общей страсти и спазма дыханья Не сказать ничего, не смолчать ничего. Знаю, нету в миру сокровеннее знанья, Чем душою суметь заглянуть в то окно. Там ключи от врат рая вручил Петр в небе, Что б не тяжко нам было бы жить жуткий век. Что б не страшно нам было тащить тайны жребий, И последний снег баловал, как первый снег.

Весна

Сегодня вдарила внезапно в мозг весна. И даже мне охота с кем-то драться. Чтобы зубы выбивать, выкалывать глаза, Как в буйном отделении, кусаться. Не так, чтоб мучить, а лишь чтоб сражаться, Не за идею, Родину и веру. Кромсать плоть плотью и в сознаньи не копаться, Забыть закон, мораль, конвенцию и меру. Копаться только в жизни - пить весну. Пьянеть от солнца и от испарений снега. Я до рассвета не хочу ко сну - С ударом в мозг вдруг вывалилась нега.

Камни

Облака несут дождь пегим пеплом, Небеса несут паруса. Тает солнце сквозь лед пятном бледным, Застревая в объятьях сна. Непогода сродни одиноким - В заточении править себя, Когда дождь изливает потоки, Точит кость, грязь и желчь унося. Эх! Люблю попинать камни в память, Когда капли аллеи зальют. Ставни снять. Перепонки расправить. Я иду, и деревья встают.

К окнам

К окнам тянет ветвистую руку В перламутре прозябший орешник. Убивай меня ласково, нежно Смерть-тоска - реставрация духа. Солнце мертвое за морем стужи. День короткий вмиг в сумерки скрылся. Я колючей водой в кровь умылся И встречаю мигрень неуклюже. Час забвения хуже разлуки. Место, действие, время - все частно. Я обманывал сердце так часто... Не возьмет меня сон на поруки.

Лицо

Акры и гектары, озера синих глаз. Лицо твое лежит передо мной пустыней. Волосы текут рекой по ней, кудрясь. Жизнь на простыне, где даже ад остынет. А что ты видишь сквозь вуаль широких глаз В миг, когда не знаешь, кто я и где ты? И когда первые слова, за сон еще держась, Делают свои полшага из мечты.

Упаду

Упаду на трамвайные рельсы. Просто так, из-за глупой мечты. На кусочки разрезано сердце, В каждом кусочке - ты. Тепло, твои запахи, слезы Еще сохранила кровать. Лишь засохли фиалки и розы. Я уснул, я устал тебя ждать. Побегут тараканами мысли, Объяснятся нелепости их. И засыпят осенние листья Миражи троп исканий моих. Все уже решено. Больше сделано. И отныне ты можешь не лгать. Надо мной идет снег цвета белого. Я уснул. Я устал тебя ждать.

Это место

Ты помнишь это место? Здесь Шивва шалил раньше. Весна с венцом невесты, Топтала вьюгу фальши. Что было - все не важно! Не важно все, что будет! Не ждет нажив отважный. Пусть время слабый судит. А что до грусти гордой - С нее костям не тесно. В глазах с вуалью мертвой, Ты видишь это место?

«Гуттаперчево, каучуково...»

Гуттаперчево, каучуково, Как младенца в руках убаюкала, Задремали с дорожного стука Мои были. Колдунья-разлука. Не толково с утра пить, и все-таки У разлуки желание к водке. «Из горла» спирт колючий репейником Косолапое мышление пленника. Каруселево, рвотно, отравленно... На челе жилка ленностъю сдавлена. Кто меня изгоняет? Кто двигает? Кто на пасынка мачехой цыкает?

«На «Черную речку» колечко твое привело...»

На «Черную речку» колечко твое привело Из брички. Село утром бредит... Брешут собаки. Бараки батрачьи. Последний путь начат. Судьба смертью скачет. И с жизнью прощается, что отросло.