Чтение онлайн

Но пока ничего нельзя изменить. А значит, ведьма не скажет ни одного лишнего слова.

– Я разочарую тебя, Бран, - тихо проговорила ведьма, заглядывая в лицо мужчине.
– Ты ждешь от меня каких-то интереснейших признаний и рассказов - а их просто-напросто нет. Поверь, сегодня я всего лишь проходила через эту деревушку, и твои цветы поманили меня своей красотой. Так я оказалась у этой ограды, где ты любезно дал мне напиться. Эх, Бран- мечтатель, слишком много лишнего вы, люди, приписываете ведьмам. А ведь мы мало чем отличаемся от вас, селян, - произнеся последние слова, Эркери подняла отложенный посох и свободной рукой вновь накинула на голову капюшон.

– Ты уже уходишь?!
– в голосе Брана слышалась неприкрытая тоска.
– Зачем же так торопиться? Лучше отдохни в моем саду, раз он тебе так понравился.

Он протянул руку, чтоб хотя бы еще на миг задержать свою гостью, но Эркери уже отошла от ограды.

– Увы, я больше не могу здесь задерживаться, Бран- добряк, - слова ведьмы были тверды, но в них слышалась грусть.
– Передо мной лежит долгая дорога, и мне как можно быстрее нужно дойти до ее конца. И что-то мне подсказывает, Бран-путешественник, что она еще не раз соприкоснется с твоим путем.

Эркери зашагала прочь, а Бран долго смотрел ей вслед, до тех самых пор, пока ее силуэт не растаял в полуденной дымке.

Всего несколько минут стояла незваная гостья у каменистой ограды. Но Бран понял: они необратимо повернули его жизнь. Теперь ему все казалось другим: и солнечный цвет, и зелень сада, и яркие лепестки цветов. Казалось, на всем оставила отпечаток притягательной тайны странница - ведьма Эркери.

Он еще не знал, что неумолимая тоска скоро заставит отправиться его в путь, чтоб там за холмами отыскать свою нечаянную гостью.

Зачем нужна была мужчине эта новая встреча? Может быть для того, чтобы еще раз окунуться в колдовскую зелень ее глаз. А может быть, ему суждено разделить ее одиночество на долгом и трудном пути ведьмы.

ДВА ПОРТРЕТА.

 Мальчику не разрешали заходить в эту часть дома. Иначе и быть не могло - пыльные, увитые паутиной, заброшенные комнаты старого крыла родового особняка, не место для игр сына лорда. Но все же запретный плод сладок. Величественные, заставленные старинной мебелью покои своей таинственной завесой неудержимо притягивали десятилетнего исследователя. Его искушения не в силах были побороть: ни пыль, щекочущая ноздри, ни огромные пауки, ни даже страх неминуемого наказания. Вот и сегодня, улучив минутку, когда старый гувернер вздремнул после обеда, мальчик вновь пробирался к манящим чертогам. Миновав длинный коридор, скупо освещенный косыми лучами полуденного солнца, что с трудом пробивались сквозь массивные деревянные ставни, малыш очутился в огромной полутемной зале.

 Сколько же здесь было всего интересного! На больших столах и широких креслах возвышались горы старинных пыльных фолиантов с яркими гравюрами, скрыть которые не смогли даже многолетние слои пыли. Повсюду стояли пирамиды коробок и шкатулок, чьи недра таили множество интересных вещиц. А под тяжелыми, холщевыми чехлами скрывались очень интересные статуи, которые отец приказал вынести из главных комнат дома.

Его целью был небольшой чулан, который был обнаружен в ходе предыдущей вылазки. Тогда быстро сгущающиеся сумерки, помешали малышу исследовать новое помещение. Но на этот раз, он, во что бы то ни стало, жаждал осмотреть манящую комнатку.

 Пройдя через пыльный зал, парнишка толкнул заветную дверцу, и под скрип несмазанных петель вошел в желанную каморку.

Первым чувством мальчика, после того как он осмотрел чулан, было глубокое разочарование. Здесь не было ни интересных книг, ни занимательных игрушек, ни загадочных предметов - ничего такого, что могло бы утолить жажду любопытства юного исследователя.

Каморка была пуста! Единственным ее достоянием были две большие картины, прикрытые тонкой полупрозрачной тканью. Заключенные в массивные позолоченные рамы они висели напротив друг друга, как гордые изгнанники, отгороженные от всего мира хлипкой дверью чулана.

Внутренний голос подсказал мальчику, что это не простая находка. А потому-то юный исследователь поспешил освободить картины от закрывающих холст вуалей. Его любопытство было удовлетворено.

С полотна первого полотна на юного лорда смотрел изображенный в полный пост высокий мужчина. Присмотревшись к портрету внимательно, мальчуган охнул от удивления. Он сразу узнал широкий с залысиной лоб, лицо чуть тронутое легким загаром, большие глаза цвета ячменного виски, небольшой вздернутый нос, черные с проседью усы и бородку, своего деда, скончавшегося чуть больше года назад.

Мальчик хорошо помнил этого в меру добродушного и в меру строго человека, хотя и не часто гостил, при его жизни, в родовом поместье раскинувшегося средь вересковых пустошей Йоркшира. Почти сразу после смерти бабушки, дед и отец сильно поссорились, после чего семья малыша перестала приезжать в этот особняк. Даже Рождество и Пасху они отмечали теперь под сенью старого дома, который отец снимал в Йорке.

Мальчик не раз просил родителей отправить его к деду на летние каникулы, но каждый раз встречал резкий отказ. Ну а потом, когда старый лорд умер, он ехал в вожделенное поместье уже без прежней радости.

Повернувшись ко второму портрету, малыш сразу догадался кто перед ним, хотя ни разу в жизни не видел изображенную на холсте женщину. Ведь именно она, последняя жена деда, стала причиной многолетней ссоры отца и сына.

Чем дольше мальчуган смотрел на портрет молодой леди, тем больше убеждался, что она просто не могла быть 'отъявленной злодейкой', как часто называла ее мать.

Чистый высокий лоб, обрамленный пышной короной темно - русых волос, огромные зеленые глаза, легкий румянец на нежных щеках, плотно сжатые маленькие губы, в уголках которых спряталась скорбь. Каждая черточка ее лица несла в себе дыхание любви, которая вне всяких сомнений наполняло ее сердце. Нет - такая женщина не могла злоумышленницей, интриганкой и... ведьмой.

Мальчик вспомнил, как он случайно подслушал разговор матери с ее сестрой, который состоялся спустя несколько месяцев после смерти бабушки.

– Стыдно даже подумать, - говорила мать, разливая чай в изящные фарфоровые чашки, - что он может жениться на своей любовнице, не дождавшись даже конца траура. Хотя это и не его вина, семейка этой мерзавки хорошо известна во всем Йоркшире. Поговаривают, что все ее родичи продали душу дьяволу. Да и она сама первая ведьма в округе. Еще несколько десятилетий назад, ее ждал бы костер на главной площади Йорка. А нынче вот такие бесстыжие распутницы примеряют титул леди без зазрения совести'.