Чтение онлайн

Крепче обхватываю его шею, зубами вгрызаюсь в его плечо, меня качает, а он больше не останавливается, с глухими стонами вбивается в меня, путает волосы и мнет тело.

– Как давно. Я хотел.

Быстро-быстро, он скользит и растягивает меня, до упора в меня, во мне помещается, это так дико, так ново, так кружит голову, я на карусели лечу, и срываюсь в пропасть.

– Еще-еще, - прошу сквозь тягучую боль, режусь острыми толчками и словно не здесь нахожусь, царапаю широкую спину в намокшей рубашке, отвечаю на поцелуи-укусы, притягиваю его ближе к себе, и мне мало, недостаточно близко, глохну от влажных шлепков, с которыми он сталкивается со мной, фргаментами вижу его лицо.

– Ты кончаешь, Аня, - выдыхает он рвано, ладонью скользит между нами и пальцами сдавливает клитор.

 С каждым нажатием ноги слабеют, изо всех сил сжимаю его бедра и рвусь навстречу, неразброчиво прошу, чтобы не замедлялся, и он таранит меня, глубоко и размашисто, трет набухшую точку в промежности, втягивает в рот мои губы, и ловит стоны.

И я взрываюсь.

На сотни, тысячи звезд, по галактике рассыпаюсь, собой освещаю землю, как солнце.

Под тяжестью мужского тела бьюсь и содрогаюсь, сжимаю его в себе, чувствую, как он тянет меня за волосы, с тихими рыками без остановки врезается в меня, Аня, Аня, Аня - твердит, и вколачивает меня в кресло.

И я знаю, это теперь навсегда.

За окном огни и ночь. Широкий проспект, машины, и музыка играет.

Круглосуточный цветочный ларек на остановке.

И мы паркуемся.

– Я сейчас, - спокойно говорит он.

И выходит.

Не останавливаю его, опускаю стекло и наблюдаю, как он скрывается за дверью ларька.

Откидываюсь на сиденье и тереблю платье.

Щеки горят, подставляю лицо ветерку.

В клубе выпила всего несколько глотков коктейля, а словно пьяная, в голове туман и перед глазами плывет все.

Что мне теперь делать.

Один на один с мыслями осталась, и меня это пугает.

Стучу подошвой по коврику. В большом светящемся окне вижу его расслабленную фигуру, он стоит, облокотившись на прилавок и разговаривает с продавцом.

Последнее, что мне нужно - букет, только что непоправимое случилось, но что-то такое очень приятное.

Ощущения в теле новые, незнакомые, я словно просто сплю.

И может ли это ошибкой быть, если мне было очень хорошо?

И хочется еще.

Тихонько открываю дверь, выхожу на улицу.

Оглядываюсь по сторонам, на шумную компанию на лавочке под козырьком. Транспорт не ходит уже, а они что-то празднуют, звякают бутылками и выпускают кольца дыма в воздух.

Смеются.

Ночь теплая, синяя, комариная, я зябко веду плечами.

Отхожу за остановку и верчу перстень на пальце.

Пусть он сейчас выйдет, увидит, что я ушла. И поедет.

Зато не придется ничего объяснять.

Ведь все это так неловко, искать оправдания и слова, что он мне скажет?

Было классно, маленькая, но...ты извини. Скоро утро, и нам с тобой нет права на существование.

Шмыгаю носом.

Я и в глаза ему посмотреть не смогу, ведь я уже смотрела. В тот самый момент, когда он сверху был, а я обнимала. И столько всего намешано было в том взгляде.

После такого либо вместе навсегда, либо никогда больше не встречаться.

С тихим стуком хлопает дверь, и я дышать перестаю, осторожно выглядываю из-за угла.

Смотрю ему в спину, как он шагает в машине, помахивая большим букетом. Не корзиночка с Анютиными глазками, а розы, багровые, темные, плотно обернуты шуршащей синей бумагой.

Цветы обычно до секса дарят, и ухаживают тоже, у нас все уже услучилось, зачем он.

Кирилл открывает машину. Стоит несколько секунд возле пассажирского сиденья, кладет букет, оглядывается.

Ныряю обратно за угол.

Кусаю кончики пальцев и чувствую, что стоять не могу, такая тяжелая усталость наваливается. Дурацкий ужин, а потом клуб. А потом его машина, и я...поддалась.

Губы пощипывает от поцелуев, все это так неправильно.

Натягиваю лямку рюкзака на плече и вслушиваюсь в шум улицы, жду звук мотора, и шуршание шин по асфальту, представляю, что он, правда, уедет, вспользуется случаем, раз я сама ушла, бросит меня здесь.

И снова по-глупому шмыгаю носом.

И вздрагиваю, когда он огибает остановку и вырастает рядом.

Молча и пристально разглядывает меня, и я смотрю в ответ. Он неловко держит букет, тихо усмехается.

– Что ты там себе надумала?

– Что домой с тобой не поеду, - перевожу взгляд на обшарпанную зеленую стену ларька, словно этот кусок интереснее. От волнения еще сильнее краснею.
– И цветы забирай, мне не надо. Есть кому подарить, - сглатываю горький ком в горле, лишь сейчас осознаю, что случилось.

– Поедем не домой, - он подходит ближе.
– Я тоже хотел. Чтобы по-другому все было, маленькая.

Поднимаю глаза.

– Это не твоя проблема, моя, - говорит он.
– В ближашие дни все решу. 

– Как решишь?

– По пунктам расписать?

– Да.

Он улыбается.

– Ничего плохого не случилось, не думай так. Тебя я не отпущу. И бегать не надо никуда, ладно?

Его голос тихий, спокойный, и я делаю шаг навстречу. 

– И...куда тогда поедем?
– боюсь думать, что это всерьез происходит, и еще ничего не кончилось.

– Ты мне доверяешь?
– за подбородок он поднимает лицо, смотрит в глаза.

Хочется отвернуться, я от стыда сгораю, но он держит крепко, и взгляд твердый, уверенный, к нему что-то новое теперь примешалось, такое откровенное, он смотрит, как на свое.
– Аня.

И мне довериться хочется, он старше, и мудрее, и он знает, что делать.

– Да. Поехали, - решительно хватаю его за руку.

– Это тебе, - он шагает рядом, протягивает букет.

Забираю цветы, обхватываю одной рукой. Подходим к машине, он открывает дверь.