Чтение онлайн

— Дорогая! — воскликнула она, и в ее голосе звучало облегчение. — Ты наконец-то поднялась. Я так рада видеть тебя… такой.

— Какой? — спросила я, пытаясь улыбнуться.

— Живой, — просто ответила она, обнимая меня. — Я принесла тебе завтрак, хотя теперь это, скорее, обед.

Она поставила на столик поднос с чашкой горячего чая, свежими булочками и медом. Я почувствовала, как в животе заурчало — последние дни я почти не ела.

— Спасибо, мам, — я присела на край кровати и взяла чашку с чаем.

Мама села рядом, осторожно положив руку мне на колено.

— Я понимаю, как тебе тяжело, милая, — начала она тем особенным тоном, который всегда использовала для серьезных разговоров. — Но иногда нам нужно просто принять то, что предначертано судьбой. Быть сильной — это не всегда значит бороться. Иногда это значит принять все, как есть.

Я молча кивала, отпивая чай маленькими глотками. Спорить не хотелось — мама никогда не поймет. Она встретила моего папу в восемнадцать лет, и для нее это было счастьем, благословением. Она не знала, каково это — любить кого-то всем сердцем, а потом узнать, что тебе предначертан другой.

— Ты знаешь, — продолжала мама, воодушевленная моим молчаливым согласием. — Весь город только и говорит о том, что у нас появилась пара, которая изменит мир. Твоего истинного уже ищут повсюду. Представляешь? Может быть, он уже на пути сюда. Может быть, он чувствует тебя так же, как ты его.

— Да, мам, может быть, — я улыбнулась, надеясь, что улыбка не выглядит слишком фальшивой.

— Вот увидишь, — мама поднялась, поправляя складки на своем переднике. — Скоро все наладится. Ты встретишь его, и все встанет на свои места.

Она поцеловала меня в лоб и направилась к двери.

— Я рада, что ты выходишь из комнаты. Может быть, прогуляешься немного? Свежий воздух творит чудеса.

— Обязательно, мам, — я кивнула. — Спасибо за завтрак.

Когда дверь за ней закрылась, я выдохнула и прошептала:

— Нет, мамочка, все будет совсем по-другому. Я не собираюсь ждать, пока судьба решит за меня.

Я доела булочку, наскоро допила чай и вышла из дома.

Я шла по знакомому с детства маршруту, но сегодня все казалось другим. Может быть, потому что неделю я видела лишь стены своей комнаты, а может, потому что теперь смотрела на мир глазами человека, решившего бросить вызов судьбе.

По пути я ощутила легкое головокружение. Метка на руке снова начала пульсировать, но уже не так сильно, как ночью. Я сделала глубокий вдох и продолжила путь. Слабость и утомленность я решила списать на последствия бессонной ночи и недостаток свежего воздуха.

Дом старейшины возвышался на холме на окраине нашего городка. Он был сложен из серого камня, крепкий и основательный, словно вросший в землю. Каменная тропинка, петляя между клумбами, вела к крыльцу. За садом простирался луг, огороженный низкой каменной стеной. Вдали, на горизонте, виднелись пологие холмы, поросшие лесом.

Я поднялась по ступеням крыльца, на мгновение задержав руку перед тем, как постучать. Что, если старейшина не захочет говорить? Что, если законы истинности действительно нерушимы? На секунду сомнение охватило меня, но я отбросила его. Я должна хотя бы попытаться.

Мой стук эхом разнесся по дому. Через мгновение дверь отворилась, и передо мной предстал старейшина Азраил — высокий седовласый мужчина с глубокими морщинами, прорезавшими его лицо. Его глаза, ясные и пронзительные, смотрели на меня с неожиданной теплотой.

— Я уже заждался тебя, дитя, — произнес он с мягкой улыбкой, отступая в сторону. — Входи, чай уже готов.

Я замерла на пороге, удивленная его словами.

— Вы… ждали меня? — спросила я, делая шаг внутрь.

— Конечно, — кивнул он, закрывая за мной дверь. — Метка начала пробуждаться, не так ли?

Внутри дом был так же прост и основателен, как снаружи. Деревянная мебель, потемневшая от времени, скромные занавески на окнах, полки с книгами и свитками вдоль стен. В центре комнаты стоял массивный стол, а на нем — две дымящиеся чашки с чаем и тарелка с медовыми пряниками.

— Присаживайся, — старейшина указал на стул. — Ты, должно быть, много вопросов накопила за эти недели.

Я опустилась на стул, чувствуя себя немного неловко. Как он узнал? Откуда он знал, что я приду именно сегодня?

— Да, — наконец выдавила я из себя. — У меня есть вопросы. О метке, об истинности… и о том, можно ли от нее освободиться.

Старейшина Азраил долго смотрел на меня, прежде чем заговорить. Его взгляд был не осуждающим, а скорее… понимающим?

— Истинность, — начал он, поднимая свою чашку. — Это не просто связь двух душ. Это нечто большее, нечто, что существовало задолго до нас и будет существовать после. Это часть великого равновесия.

— Но что, если эта связь ошибочна? — я наклонилась вперед. — Что, если сердце уже отдано другому?

— Сердце может ошибаться, дитя, — мягко ответил он. — Оно часто видит лишь то, что на поверхности. Истинность же — это глубинная связь, это то, что соединяет не просто тела или даже души, но сами сущности.

— Но я люблю Нолана, — выпалила я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Я люблю его всем сердцем. Как это может быть ошибкой?

Старейшина вздохнул и отставил чашку.

— Иногда то, что кажется нам истиной в молодости, со временем оказывается лишь тенью настоящей истины. Связь истинных — это не просто романтическое чувство. Это предназначение, это путь, который двое должны пройти вместе, чтобы выполнить свою роль в большом узоре жизни.

— Я не верю в это, — покачала я головой. — Не верю, что кто-то, кого я даже не знаю, может быть мне ближе, чем Нолан.

— Ты почувствуешь это, когда встретишь его, — старейшина улыбнулся загадочно. — Метка не лжет. Она уже пробуждается, готовясь к встрече.