Чтение онлайн

– Вы переоцениваете мои возможности, синьор Тохтахунов! – смутился Павони.

– А вы мои не переоцениваете? Даже США, со всем их административным ресурсом, со всем их бесстыдством, со всей их агрессивностью, не сумели отнять золотую медаль у наших спортсменов, а лишь дали второй комплект канадцам. Неужели вы хотите сказать, что мои возможности гораздо больше, чем возможности Америки, – страны, которая позволяет себе развязывать войну, когда ей это заблагорассудится, арестовывать людей в любом конце света, устраивать государственные перевороты?

Неужели вы считаете, что я сильнее Америки? Тогда объясните мне, почему я до сих пор сижу в тюрьме? Где же мои ресурсы? Вы настаиваете, что я купил всех судей на Олимпиаде, так почему же я до сих пор не купил вас со всеми потрохами или хотя бы не оказал на вас давления, чтобы вы отпустили меня? Почему я не купил себе французского гражданства, если я настолько всемогущий?

–Видите ли, синьор Тохтахунов, – заговорил Павони, – лично я не обвиняю вас ни в чем. Передо мной лежит дело, документы для которого собирал не я. Я просто обязан разобраться во всем.

– Думаю, что вы давно во всем разобрались, господин прокурор. Мне приписывают черт знает что. И все сваливают в одну кучу. Вспомните, как вы пытались убедить меня в том, что я занимаюсь торговлей оружием. При этом ни вы, ни кто-либо другой не предъявили мне ни разу не то чтобы доказательств, но даже какого-нибудь жалкого заявления от человека, который предлагал мне купить у него или продать ему оружие. Таких заявлений нет, потому что я не имею ни малейшего отношения к криминальному бизнесу. Меня обвиняли в том, что я менял фамилию, хотя я никогда не менял ее. На чем основано это обвинение? На том, оказывается, что чиновники одной страны написали Tokhtakhunov, чиновники другой – Toutakhounov, чиновники третьей – Toktahunov. Есть ли в этом хоть капля моей вины? Нет. Так почему же претензии предъявляются мне, когда в разных странах разное написание фамилии?

Я устал от нелепости обвинений в мой адрес! И я устал от вашей нечестности!

– Синьор Тохтахунов, давайте закончим сегодняшний разговор.

– Сегодняшний разговор вы начали с московского конкурса красоты. Ответьте мне, господин прокурор, на такой вопрос. Даже если бы я кого-то подкупил на том московском конкурсе – я говорю «если бы», – то при чем тут Италия? Какое вам до этого дело? Зачем вы сгребаете в кучу всякие сплетни? Вы давите на меня так, как не давил никто и никогда. А на вас давит Америка. Весь мир давно понял, в чем суть этого позорного для вас спектакля. И вы, потомки великого Цезаря, распространившего римскую культуру на всю Европу, пресмыкаетесь перед какими-то янки, у которых даже собственной истории нет...

Это был последний разговор с прокурором.

Провожая меня в Толмедзо, мой адвокат сказал, что теперь исход дела ясен.

– Ясен? – устало спросил я.

–Наша кассационная жалоба будет рассмотрена в «рабочем порядке». У них ничего нет. Если бы ФБР на самом деле хотело бы получить вас, Алимжан, то вас бы давно переправили в Америку. Американцы не отличаются щепетильностью, они вводят войска, если у них есть серьезный интерес, они похищают людей, если это им нужно.

Повторяю: вы давно сидели бы в американской тюрьме, если бы ФБР поставило перед собой задачу заполучить вас.

За два дня до рассмотрения кассационной жалобы ко мне приехал адвокат.

– Алимжан, через два дня вы будете на свободе, – твердо сказал Коррадо.

– Вы уверены?

– Уверен. Все закончилось. Американцам нужен был только шум. Этого они добились. Они хотели выпачкать Россию, воспользовавшись вашим именем и в очередной раз представив Россию, как страну зла. Что ж, в какой-то степени им это удалось. Но этим пусть занимаются политики. Наша с вами задача – выиграть дело. Через два дня состоится рассмотрение кассационной жалобы, и я хочу уже сейчас поздравить вас.

– Вы настолько уверены в решении суда, Лото?

– Уверен. Теперь это уже чистая формальность. Они давно должны были рассмотреть нашу жалобу, но тянули под давлением американцев. Сейчас ФБР потеряло интерес к этой игре, поэтому Италия решит вопрос так, как должна была решить его давно. Закон на вашей стороне, Алимжан.

– Меня повезут в Рим на заседание кассационного суда?

– Нет...

Несмотря на абсолютную уверенность моего адвоката в положительном для меня решении суда, я сильно нервничал. Слишком уж долго я ждал завершения этого дела. Слишком сильны были тревоги, не покидавшие меня долгие десять месяцев.

– Алик, не нужно волноваться, – говорил Володя, глядя на меня. – Раз Коррадо утверждает, значит, все будет путем. Он же настоящих мафиози из трясины вытаскивал, а уж твое дело для него совсем пустяковое...

В душе я соглашался с Володей, но жизнь успела поднести мне столько неприятных сюрпризов, что я каждую минуту готов был к худшему повороту, хоть и надеялся на лучшее.

– Собирай вещички, Алик, – говорил Володя, грустно глядя на меня. – Хорошо мне было в твоей компании. Теперь останусь опять один. Мне еще долго тянуть. За пролитую кровь надо платить. За буйный нрав надо отвечать. Как же я завидую тебе, Алик! Как рад за тебя! И как мне тошно думать, что я не скоро еще увижу родной Питер...

Вещей у меня особенно не было. Но я очень хотел забрать из тюрьмы всю прессу, где говорилось обо мне и о моем деле. Почему-то мне казалось, что эти газеты и журналы, пролистанные не по одному разу, должны быть со мной до конца жизни. Мысли обо всех тех статьях превратились в наваждение. С раннего утра я неторопливо укладывал их в большой черный полиэтиленовый пакет, стараясь ничего не помять. Журналы не вмещались, и я перекладывал их снова и снова.

Заседание суда было назначено на утро, но наступило обеденное время, а мне никто не звонил и ничего не сообщал.