Чтение онлайн

— Так в чем же тогда состоит мой дар? — спросила Химена.

— Ваш дар, сеньора, состоит в том, чтобы противостоять чужим заклинаниям. Вы отражаете их настолько быстро, что тот, кто произносит их, не успевает причинить вред ни вам, ни тем, кто рядом с вами. Кроме того, своими заклинаниями вы способны подчинять себе других.

Рамон нахмурился:

— Вы хотите сказать, что моя жена способна заставлять других исполнять ее волю?

— Нет. — Монах обернулся к нему. — Тут все гораздо тоньше. Заклинания сеньоры вынуждают других делать ее счастливой.

— Ну, вот это правда. — Рамон обнял плечи жены и улыбнулся, глядя ей в глаза. — Это мне известно с тех самых пор, как я ее впервые увидел. Однако вы, похоже, хотите сказать, что это факт, а не метафора?

— Факт! Метафора! — Брат Игнатий беспомощно развел руками. — Что толку пользоваться этими словами, когда речь идет о волшебстве? Ваша супруга имеет власть над людьми — чего же вам еще?

— Ничего, — покачал головой Рамон и снова улыбнулся жене.

Она улыбнулась в ответ и крепче прижалась к нему.

— Просто здесь все это значит больше, чем метафора, Рамон. Все, что я делала в Нью-Джерси, я делала непроизвольно, не понимая. Здесь же я могу делать то, что хочу. И притом всего лишь цитируя стихи!

Брат Игнатий кивнул:

— А стихи приводят ваши чувства в гармонию с силами, действующими в этом мире, и поэтому могут осуществляться. Однако помните: чтобы желаемое свершилось, вы всегда должны завершать стихи приказом.

Химена улыбалась мужу:

— Значит, я и тебя могу заколдовать?

— Меня больше всех, — ответил Рамон. — Чем ты всегда и занималась.

— Да, но я никогда не приказывала тебе, я только просила.

— Вы и в Меровенсе не сможете иначе, леди Мэнтрел, — сказал монах. — Ибо ваш супруг такой же могущественный маг, как и вы, только в кое-чем ином.

Рамон недовольно прервал краткую идиллию:

— В чем же моя сила в таком случае?

— Вы очень удивитесь, если я скажу, что вы сильны в искусстве ведения войны?

Рамон вытаращил глаза, но вдруг улыбнулся:

— Нет, я не слишком удивлюсь.

— Попробуйте, — предложил монах. — Прочитайте стихотворение, чтобы в нем содержался приказ сотворить огненный шар, который вы могли бы швырнуть во врага. — Он взял Рамона за руку, сложил его пальцы «ковшиком». — Пусть огненный шар появится здесь, но не касается вашей кожи. Повелите ему жечь все вокруг, кроме вас. Помните, вы только направляете шар, двигаете его мыслью, вложенной в слова, а не бросаете буквально, рукой.

Рамон на миг нахмурился, затем прочел следующее:

Прямо над ладонью Рамона появился огненный шар. Совсем маленький, размером с круглую карамельку, однако и сам Рамон, и Химена вздрогнули от неожиданности.

Даже брат Игнатий вздрогнул.

— Не больно?

— Нет, совсем не больно, — покачал головой Рамон. — Видимо, я дал шару верные указания, он не обжигает меня.

— Превосходный результат, сеньор Мэнтрел! Вы совсем не похожи на новичка! — похвалил Рамона брат Игнатий, но тут же нахмурился. — Но почему вы сотворили такой маленький шар и как вам это удалось?

— Ну, это же был эксперимент, и только, — смущенно пробормотал Рамон. — Не хотелось рисковать — вдруг бы я тут наделал бед. А насчет «как» — разве вы сами не знаете?

— Нет, — печально улыбнулся монах. — Я только интересуюсь магией, таланта к ней у меня нет. Но в словах вы не оговорили размер огненного шара. Как же вы этого добились?

Рамон пожал плечами:

— Да просто представил его себе именно таким, когда читал стихи.

— Ах! — восхищенно воскликнул брат Игнатий. — Значит, ваши намерения осуществляются даже тогда, когда вы их не обозначаете словами. Воистину вы обладаете великим даром!

— Благодарю вас, святой отец. Ну, шар я сотворил, а что же мне теперь с ним делать?

— Бросьте его куда-нибудь... ну, к примеру, в стену, где она отсырела. — И монах указал на пятнышко у окна. — Так или иначе надо это место просушить, но помните: даже если вы непроизвольно совершите бросок, вы все равно должны подкрепить его словами.

— Не искушайте меня! — Рамон опять нахмурился, согнулся, словно бейсбольный подающий, и прочитал нараспев:

Рамон все же не удержался и рукой как бы подбросил огненный шарик. Шарик описал дугу, устремился к мокрому пятну на стене и, ударившись о стену, взорвался, выпустив сноп ярких искр. Рамон и Химена инстинктивно втянули головы в плечи. Искры упали на деревянную скамью, на груду пергамента на рабочем столе, а некоторые угодили на сутану брата Игнатия.

Пламя охватило грудь и руки монаха. Химена схватила кувшин с вином и принялась поливать горящую сутану. Рамон тем временем поспешно гасил пергамент.