Чтение онлайн

В конце выматывающего разговора, когда мне уже хотелось пробить пятерней себе голову, отец тонко так намекнул, что леди не должны находиться в доме мужчины без сопровождения, даже если этот мужчина ее жених. Традиции должны быть соблюдены, волки сыты, а козы целы… Короче, не светит Анри меня своровать, как впрочем, и остаться со мной наедине до самой свадьбы, о которой, кстати, отец даже не стал говорить.

Так что, вполне возможно, что умозаключения Анри верны, и отец действительно попросил короля избавиться от него, отослав в Новую Романию. Для соблюдения моего целомудрия и собственного спокойствия мне вернули Эллу в надзиратели, служанки и, конечно же, «мамочки», что на самом деле меня не расстроило. С ней я чувствовала себя более уверенно, словно под защитой матери дитя. Жаль только, их отношения с отцом не наладились, она даже перестала смотреть ему в глаза.

Новость о том, что Ривьера очнулась, меня обрадовала, пусть, по словам Эллы, девушка совершенно не помнит, что с ней случилось. Я хотела съездить ее навестить, да отец вместе с охранной в виде Маркуса и бригады отпетых головорезов быстро меня развернули с этой идеей. Искренне не понимаю, почему эти головорезы по-прежнему у моего дома, если Анри разобрался с виконтом? Возможно, дело не в нем, и второсортный злодей куда эффективней, чем я думала. Врагов себе наплодил столько, что они готовы сделать ему любую пакость, даже убить его невесту.

Несколько последующих дней были тихими и какими-то ленивыми. Меня никто не посещал и не дергал, хотя, если честно, я была не прочь поболтать хоть с кем-то, кто не ведет себя странно. Между Эллой и Куртом как будто кошка пробежала, они даже не смотрят друг на друга. Отец оставил моего верного друга дома, да и куда было ему идти? Графиня Затморская грозилась его убить, а ее дочь почему-то не появлялась. Честно, не то чтобы я ждала ее с поклоном, но чувство, что меня использовали в своих целях, как портниху и диетолога-психолога, не давало покоя. Она должна хотя бы объясниться, но куда-то пропала. Даже волноваться о ней начала, мало ли, что случилось? Вот с Ривьерой же всё произошло, когда она была на приеме, где была куча людей. На третий день я решилась на очередную глупость, написать ей письмо. Выбора-то особо нет, на мои вопросы о Веронике Курт отвечать не спешил и сразу придумывал причину, чтобы слинять, скорее всего, от гнева Эллы. Она порой как взглянет, так до дрожи пробивает, а его и подавно.

Взялась написать письмо, а написать не смогла. Мысли упрямо крутились вокруг другого адресата, что словно забыл обо мне. Женихом ещё назвался, а сам в кусты! Точнее: «занят важными делами», как ответил мне Маркус, когда на третий день вместо уязвимой гордости и детской обиды пришло волнение за второсортного злодея, и я спросила о нем. О чем я ещё могла думать, как не об Анри? Жив ли он, здоров? А что, если его все-таки отправили в Новую Романию первым же кораблём? Мне с трудом удалось узнать, что туда плывут исключительно большие судна, так что рейсы не сказать, чтоб частые, но масштабные, чуть не весь город отправляет корабли в путь. Многие жители Романии выезжают в провинцию целыми семьями в надежде на прекрасную жизнь, которая для них, скорее всего, никогда не настанет. Я спрашивала себя часто, правильно ли я поступаю, не делая ничего со своими знаниями? Может, мне лучше, как главной героине действовать? Спасать весь мир и каждого, и быть ангелом во плоти? Как же глупо это звучит. Единственные, кого я действительно хочу спасти это отца и… Анри. Но хочет ли сам граф Ратморский, чтобы его спасали? Нет, он слишком горд и самоуверен.

«Теперь моя очередь тебя защищать», – такая простая фраза, а в голову мою врезалась, я не могу о ней забыть.

Что он собрался делать? Как защищать? Это у него куча врагов, ему защита нужна, а не мне. Такой дурак, какого свет не видывал, но я почему-то о нем много думаю. Как сказала Элла: «Слишком много для приличной леди». Всему виной сны, я более чем уверена. Кошмар, в котором мы поцеловались на крыше, начал повторяться и сводить меня с ума, и не только меня. Когда я в очередной раз проснулась, зовя своего злодея, с румянцем на щеках, слезами на глазах и обкусанными губами, наткнулась на такой красноречиво-осуждающий взгляд Эллы.

– Доброго утра, леди Рианна, – сухо поздоровалась она, смотря на меня с таким укором, как даже бабуля в той жизни не могла. – Как спалось?

Пробормотала что-то неразборчивое, с ее помощью перемещаясь на коляску.

– Вам стоит пить на ночь настойку ромашки, – назидательно сказала она, отвозя меня в ванную для утреннего массажа и купания, – для крепкого сна.

Ромашка в этом деле однозначно не поможет, я так и не поняла, как в прошлый раз смогла избавиться от этих кошмаров. Если раньше они были для меня повтором переживаний, испытанием нервов, то в этот раз испытывали на прочность мои решения. Я вроде как для себя решила, что никаких поцелуев с Эзефом у меня не будет, но, как назло, каждое утро просыпаюсь после поцелуя. Ещё я решила, что бы ни происходило между мной и злодеем, лучше это не усугублять. Я почти растаяла в его объятиях, как шоколадка в жаркий летний день, а на меня это не похоже. Спасу его от поездки в Новую Романию и затем все, уйду хоть в монастырь, но замуж за него не выйду. А монастыри здесь есть? Что-то я сомневаюсь. Да и очередной сон оставляет все меньше уверенности, что я смогу так просто отказаться от злодея. Интересно, а истории со злодеями могут счастливо заканчиваться? Может ли у нас быть своё «долго и счастливо»? Почему-то от этой мысли такая тоска легла на сердце. Зло должно быть наказано, и вероятнее всего злодеи всегда заканчивают плохо.

– Все нормально, дочка? – взволнованно спросил отец за завтраком, когда я, пребывая в своих мыслях, лениво возила вилкой по яичнице на тарелке.

– Нормально, – еле слышно ответила и тут же встрепенулась. На лице господина Карвалье тревога, он явно не привык, что его дочь так странно себя ведет.

Шпионом я бы была совсем никудышным.

Ответ, судя по взгляду, очень не понравился отцу. Он поймал мою руку, которую я попыталась спрятать под стол, и осторожно сжал.

– Дочка, я вижу, что ты переживаешь, и не нахожу себе места, – он свел к переносице густые брови.

– Все, правда, в порядке, отец, – поспешила заверить его, чувствуя себя безумно неблагодарной.

– Ты мучаешься, – господин Карвалье оглянулся на Эллу, видимо она ему рассказала, кого я зову по утрам.

– Просто… кошмары, – спокойно ответила, взявшись за чашку и долго делая вид, что пью из нее.

– Рианна, дочка… – мужчина нахмурился. – Я не понимаю, чего ты хочешь? То ты утверждаешь, что не имеешь ничего общего с ним, но при этом каждое утро…

Я выразительно закашлялась и покосилась на нашего гостя. Маркус стоял в углу, рядом с Надин, эти двое в последнее время часто находились неподалёку друг от друга. Причем обосновано это поведение отнюдь не романтическим подтекстом, пусть девушка и бросала на молодого парня красноречивые взгляды, скорее уж Анри приказал ему следить за болтливой и не в меру любопытной горничной, а она и рада. Вон как от счастья светится, горе луковое.

– Все в порядке отец, мне просто нечем себя занять, книги я все прочитала и… – дальше я не договорила, ложечкой мешая сахар в чае.

– Ты же увлеклась шитьем, не так ли? Мы можем съездить на фабрику, Арман обещал показать новую коллекцию, – добродушно улыбнулся родитель, тоже косо взглянув на Маркуса.

Отец и сам был не особо рад его присутствию в особняке, но почему-то пригасил его в дом и даже выделил покои для слуг. Точно Анри его заставил зачем-то это сделать, но я так и не поняла, чем? Что у злодея есть на моего отца? Почему он подписал этот договор, но так не хочет настоящей свадьбы? Вряд ли он или Анри ответят мне на эти вопросы, а вот бумаги отца – возможно. Вот бы самой почитать этот договор, узнать условия, которые там прописаны. О том, что в договоре могут быть любые условия, я узнала от Эллы и то, только когда она журила меня за то, что «систематично вела себя не как леди».

– С Арманом? – переспросила тихо, ибо разукрашенный клоун тоже меня расстроил.

Брошенные им слова бесили и очень сильно смахивали на банальную ревность. Не помню ни единого момента, в котором вела себя с ним больше или ближе, чем с соперником и коллегой, нас даже друзьями можно назвать с натяжкой, к тому же он так меня оскорбляет. Мужское самолюбие задела, видите ли, а теперь ещё и на поклон идти к нему должна? Ну, уж нет!

– Я подумала, что хочу пока разобраться с делами косметической фабрики мамы, можно? – предложила первое, что взбрело в голову.