Моя девочка Его!
Шрифт:
— Папа-папа… — прошептала, пытаясь вспомнить хоть что-то о нем.
Мне было двенадцать, когда не стало отца, и я помню его хорошо, но чем он занимался, где работал и с кем дружил… Я никогда в это не вникала.
Знаю, что он носил аккуратные костюмы, до блеска начищенные туфли и всегда был опрятным. Приходил домой вовремя, оставлял свой дипломат на столе в коридоре и никогда не обсуждал дел, связанных с работой, в кругу семьи. Конечно, можно было спросить о работе отца у мамы, но, поскольку сейчас я мертва, связываться с ней было бы очень глупо.
Вспомнив об этом, меня вдруг охватила паника. Когда Северов предложил меня убить, я необдуманно согласилась на этот шаг, а теперь начала понимать, как все это отразится на маме. Что будет с ней, когда она узнает о моей смерти?.. Или же Северов позаботится и об этом? Он ведь обещал моим родным новую квартиру в другом городе…
Но, с другой стороны, как он это сделает, не привлекая к себе внимания? Если он начнет помогать моим родным, даже через третьи лица, это все равно может заинтересовать Багирова. И если Андрей говорит, что Арс настолько всевластен, то что ему стоит узнать о причастности первого, а затем нарыть больше?
Что-то здесь не вяжется… И, кажется, мои подозрения о манипулировании мною вполне оправданы!
Прошло три дня после моего разговора с Северовым в гостиной. Все это время я находилась в своей комнате, редко выходила на улицу и постоянно думала о своем ужасном положении, которое сама же и усугубила. У меня все так же была задержка, уже не тошнило, но иногда я чувствовала себя гадко. Гадко от того, что моя жизнь превратилась в бред, а все потому, что мне не повезло оказаться на пути такого, как Багиров.
Да, я злилась на него… За то, что не могу спокойно жить, видеться с родителями, встречаться со своим парнем, работать, учиться… Это время вспоминаю с тоской и грустью, несмотря на то, что тогда я просто себя убивала.
Но у меня нет личной жизни. Сейчас я не могу принимать решения, распоряжаться своим временем, высказывать мнение и ходить туда, куда хочу. И я винила во всем Арса, потому что только он был в моих мыслях… Днем и ночью… Каждый день! Именно с его появлением все разрушилось! И это до такой степени раздражало…
С Северовым все эти три дня мы практически не виделись. Только единожды молчаливо поужинали, а на второй день столкнулись в коридоре второго этажа. Он все время был занят, постоянно что-то делал, с кем-то встречался и с каждым днем выглядел все более уставшим и озабоченным.
Меня это совсем не волновало, поскольку я все равно не знала, о чем с ним говорить! Иногда хотелось спросить, когда мы, наконец-то, покинем город, как он обещал, но для этого мне нужно было остаться с ним наедине и опять поднимать тему нашего замужества и документов, которые я так и не подписала. А не подписала потому, что не хотела связывать свою жизнь еще одним необдуманным контрактом. Я уже сделала глупость и, пока не разберусь с ней, не хочу еще сильнее себя губить.
На четвертый день Андрей сам явился ко мне в комнату. Я, правда, думала, что он решил свои дела и теперь мы, наконец-то, уедем подальше от этого города и Багирова, но все оказалось совсем не так.
— Собирайся, — сказал он, ворвавшись ко мне в комнату без стука. — Надень что-нибудь строгое, стильное и привлекательное. Сегодня будешь ассистировать мне!
— Что? Зачем? — удивилась, не обращая внимания на то, что было раннее утро, а я в откровенном пеньюаре посреди комнаты была поймана неожиданным появлением Северова.
— Мне нужно твое присутствие и все! Сегодня у меня небольшое собрание акционеров. Новость о том, что я женился, уже не секрет. Мне необходимо представить тебя своим коллегам.
— Разве это умно, Андрей? После моей смерти выходить на люди…
— Тебя никто не знает в лицо. У тебя другое имя, — убеждает. — Человеку такого уровня, как я, не свойственно скрывать событие, подобное женитьбе. Это наоборот может привлечь больше внимания к твоей персоне. К тому же от тебя особо ничего не требуется: просто войти в кабинет, поздороваться со всеми и раздать присутствующим папки, которые тебе дам! После этого я могу свободно заявить, что отправляюсь с тобой в медовый месяц, и уехать, не оставляя о себе никаких интересующих вопросов.
— Но… — Я была не согласна с ним. Мне было страшно появляться среди людей, а еще страшнее выносить свое замужество с Северовым на всеобщее обозрение. А если узнает Арс?.. Конечно, вряд ли они пересекаются, поскольку конкуренты, а другие не знают обо мне ничего, чтобы придавать нашему браку много внимания. Вот только внутри было неспокойно, а недоверие к Андрею так никуда и не делось.
— Прекрати паниковать и сомневаться во мне! Ты принижаешь мое достоинство этим страхом в глазах и сомнением! Я знаю, что делаю, Сола! И у тебя есть всего два выхода из этой ситуации: верить мне или разбираться со своими проблемами самостоятельно!
Черт! Иногда подобные слова со стороны Андрея заставляли меня почувствовать себя неблагодарной и грубой. Если смотреть на все проще, Северов действительно заботится о том, чтобы помочь мне, а мое постоянное недоверие и подозрения на фоне этого — глупое накручивание. Может, действительно он лучше знает, как и что делать! А мне стоит расслабиться и прекратить ждать от жизни очередного удара. Ведь покамест он ничего плохого мне не сделал. Спать с ним не принуждает, двери не запирает и к тому же рискует, укрывая меня в своем доме!
Разве ему нужна открытая война с Багировым, что, по сути, и было бы, узнай он, под защитой кого я нахожусь? И если бы он был не уверен, что Арс обо мне не узнает во время этой встречи, то вряд ли бы подставлял себя так, ведь тогда вся инсценировка смерти, весь этот фарс были бы впустую. Так думала я, поскольку не видела в обратном смысла.
— Сола, все это делается для тебя, — вдруг мягко добавляет Андрей, приближаясь ко мне и накрывая мои предплечья руками. От его прикосновения я поморщилась, но не отстранилась. — Я ввязался в это из-за тебя, огласил о своем браке, чтобы иметь возможность защитить твое имя в случае возникновения проблемы… Поэтому сыграй свою роль жены, если еще не готова исполнить ее по-настоящему! — говорит, убеждая меня окончательно. Он прав…