Чтение онлайн

На празднике же никто Леху не боялся, наоборот. Ему строили глазки, много обсуждали Нику, которой скоро повезет выйти замуж за надежного мужика с перспективами. Его так откровенно кадрили, что я едва не сошла с ума от ревности. Они там все вокруг него вились, а трахать после работы он хочет меня. Когда он отшил очередных девиц и пошел спать, я поняла, что репутация Ленёва не помешает мне получить парня, который меня так сильно волнует.

Вопреки наставлениям родителей я охотно разрешаю продолжать себя целовать. Мой снайпер входит во вкус. Возможно, он делает это исключительно ради меня, ведь человек, который предпочитает слово «трахаться» всем прочим синонимам, вряд ли готов много времени тратить на подобные ласки. Но он это делает, и у него хорошо получается.

Я охотно приоткрываю рот и впускаю его язык, от движений которого мой вестибулярный аппарат сбоит, сигнализируя, будто пол трясется, а дурацкий фейерверк, бахающий во дворе, будто становится тише. Марченко легонько поглаживает мои бедра, с каждым движением рта усиливая нажим.

Это мой второй настоящий, не на камеру, поцелуй. И он еще лучше первого. Я угадала: ему действительно требовалась разрядка. Теперь он мягче, сейчас с ним можно.

— А с ней ты целовался? Сегодня? — шепчу во время коротких вздохов.

— С кем? — он внимателен и крайне заинтересован в продолжении. Обхватывает мое лицо ладонями, снова и снова касается губ своими, иногда с участием языка. Я подворачиваю пальцы ног от эмоций, ощущения невероятные.

Не хочу произносить ее имя.

— Хоть с кем-нибудь, — делаю обходной маневр.

— Нет, — отвечает сразу же. — Я ж на тебя все смотрел, — и он действительно целует так, будто, наконец, дорвался. То углубляясь настолько, что сердце заходится, то вновь возвращаясь к легким касаниям, отчего последнее сжимается мучительно сладко. Ведет полностью он, я растворяюсь, отпуская ситуацию. Он испытал кайф, хоть и смазанный, теперь моя очередь. Пусть у нас не получается пока одновременно, но не все ведь сразу.

— Весь день? — спрашиваю.

— Весь день.

— И не стыдно пялиться на младших сестричек? — не удерживаюсь от укола, и он шлепает меня по заднице.

— Аж пробрало, блин, — возмущается, но с улыбкой. Кажется, кто-то все еще комплексует по этому поводу! Он говорит медленно, продолжая улыбаться: — Но теперь поздно, Рита, шаблон мы порвали, в моей голове закрепился совсем другой образ. Ты мне нравишься. Очень, — он выделяет это слово, заметно, что оно ему несвойственно. — Просто дай мне шанс.

— Леш, скажи честно, они видели? — зажмуриваюсь. — Да, мы взрослые, но все равно неудобно. Если Катька еще и расскажет тете Наташе!

Катя все детство шпионила за братом, а потом сдавала его отчиму. Ее хвалили и поощряли, ему же доставалось. Поэтому он практически никогда не брал ее с собой. Иногда мы устраивали побеги! Прятались от нее за стройкой или гаражами. Она ныла и обижалась, но каждый свой «последний» шанс заваливала, то ли не умея держать рот на замке, то ли не в силах побороть искушение получить похвалу. У них с сестрой никогда не было теплых отношений, наверное, уже и не будет.

— Никто ничего не понял. Все случилось очень быстро. Если тебе кто-нибудь хоть что-нибудь по этому поводу скажет — сразу ко мне.

— Ну, разумеется.

Его друзья никогда не дразнили меня, мы не обсуждали почему, но я понимала, что не из-за отличного воспитания.

Дальше возникает неловкая пауза — много ресурсов ушло на то, чтобы пережить случившееся, я понятия не имею, как правильно закончить этот вечер. Наверное, мне следует пожелать спокойной ночи и пойти к себе спать. Леха тоже размышляет над этим вопросом, потом выдает:

— Я тебе сейчас дам футболку, переодевайся.

— Да у меня все есть, и даже комната в конце коридора.

Он отрицательно качает головой:

— Ты сейчас будешь долго думать перед сном и придешь к какому-нибудь идиотскому выводу.

— С чего это?

— С того это. Здесь интернет ловит, давай посмотрим какой-нибудь фильм онлайн? — бросает через плечо, возвращаясь к своему рюкзаку, достает оттуда одежду, кидает мне в руки, едва успеваю поймать. Сам снимает рубашку, расправляет и вешает на спинку стула. Затем стягивает брюки, старательно складывает стопочкой. Могло бы быть смешно от того, насколько на автомате у него выходит быть аккуратным, но так как он остается в одних трусах, шутить желание пропадает.

— Мои родители, наверное, не поймут, что я не приду ночевать, у нас двухкомнатный номер.

Он поднимает на меня глаза, выглядит недоуменным:

— Тебя отпросить? Нет, я могу, — и снова тянется к брюкам.

Его невозмутимый вид и тон действует мгновенно, я складываюсь пополам от хохота. Господи, действительно, мне словно семнадцать лет! В голове закрепился этот дурацкий образ, никак не получается из него выбраться! Но ситуация все равно некрасивая, поэтому не стоит. Я отрицательно качаю головой и пожимаю плечами:

— В другой раз.

— Трусиха, — Леха широко улыбается. Стою, обнимая его вещи, переминаюсь с ноги на ногу. Пора прощаться. А он вдруг снова подходит и опять целует. Сначала рот, потом переходит на щеку и шею, касается мочки уха, прижимается губами чуть ниже, ведет влажным языком, аж волоски дыбом и снова ноет в груди, внизу живота, да так сладко, что улыбаюсь от восторга! Он посасывает мою кожу, его пальцы легонечко гладят мои лопатки.

Его футболка падает к ногам, а мои руки летят вверх. Я, наконец-то, обнимаю своего снайпера. Крепко-крепко за шею. Не отталкиваю, а наоборот. Трогаю, поглаживаю. Жмусь к нему всем телом.

— Слава богу, — вдруг говорит он, отрываясь от меня. Я часто дышу, хочется еще, тянусь губами, он нежно чмокает, но на этом все. Отстраниться, впрочем, тоже не дает. — Продолжай обнимать меня, Рита, — поглаживает по спине ощутимее, потом выпрямляется и внимательно глядит в глаза: — У тебя все хорошо?

— Да. Конечно. Мы же все обсудили. Это недоразумение, проехали.

— Я не об этом. Вообще, у тебя все в порядке? Ты понимаешь, что происходит? Ты вдруг сделала мне шикарный минет, мы уже почти час целуемся. Очевидно, что я от тебя слюнями захлебываюсь, но ты впервые за все время обняла меня. И не напряглась, когда я обнял тебя в ответ. У тебя какой-то психологический стопор?