Чтение онлайн

***

— Это ж надо так сильно озадачиться поиском причины для звонка! Просто бы написала, что соскучилась, — говорит мне Алексей, когда мы оставляем позади ужас этой ночи. Шутит? Мне пока что-то невесело. Я даже не сразу понимаю, о чем он, а когда до меня доходит, бросаю на мужчину раздраженный взгляд. Показываю ему свой паспорт в раскрытом виде, он кивает, поджав губы. — Да, я бы тоже зацепился за этот документ. Новый, словно вчера напечатали, хотя дата старая. Фотка будто чужая. Кажется, что лажа.

— Спасибо, что так быстро отреагировал. Я просто в шоке, — говорю ему. — Они имели право так поступить? Я могу потребовать компенсацию морального вреда?

— Первый раз? — спрашивает он.

— Надеюсь, и последний.

— Ты случайно попала, помурыжили бы до утра и отпустили.

— «Помурыжили», — повторяю я мрачно.

— Испугалась?

— А ты как думаешь?

— Да, неприятненько. Ты, кстати, с кем была в клубе?

— С одноклассниками. Катька не приехала, не переживай. Загребли только меня.

— «Загребли», — посмеивается он, жестом предлагая сесть в машину.

— Этот город меня презирает, ему не нравится мое лицо, каким бы оно ни было, — страх практически отступил, я чувствую злость и обиду, мне хочется рвать и метать. Или плакать. Это так несправедливо!

— Мне кажется, для личного опыта каждый человек хотя бы раз в жизни должен скататься в обезьянник, — пожимает плечами мой невозмутимый собеседник. Я вздыхаю и откидываюсь в удобном кресле.

***

— Выглядишь уставшим, у тебя все хорошо? — спрашиваю, немного успокоившись. Мы уже подбираемся к моему дому. Печка приятно согревает колени, но я все равно продолжаю кутаться в его куртку. Не представляю, как он умудрился так быстро выяснить, куда меня везут, и приехать раньше моего сопровождения. Либо находился поблизости, либо летел хорошо за сотню, благо ночь, и дороги свободные. От благодарности отмахнулся, дескать, ерунда, но мне отчего-то кажется, что он остался должным тому оперу.

— Все нормально, я и правда замотался. Со смены только вот вернулся, глаза слипаются. Высотники с ума посходили, весь день карабкались в, мать его, — вертолет(!) и спускались оттуда, башка гудит, на руках мозоли, — он морщится и потирает пальцами. — Если бы еще хотя бы раз этот навык в черте города пригодился.

— Может быть, все впереди?

— Надеюсь, нет. Чтобы вертолеты подняли, что-то серьезное должно случиться.

— Выходит, ты тоже как-то связан с наркоконтролем?

— Нет, я же в СОБРе, наш отряд ответственен за немного другое, но за «этими», — неопределенно кивает в пустоту, брезгливо скривив губы, — тоже иногда выезжаем. Раз на раз не приходится. Извини, что так вышло. Проколы случаются, жаль, что именно в этот раз. Насмотрелась, — кажется, он мне сочувствует. Ого!

— Да ладно, я отдышалась уже. Все понимаю. Расскажи, у тебя не было проблем с трудоустройством после армии? До меня только сейчас дошло, что звания-то не засчитываются.

— Засчитываются. Как уволился из армии майором, так и восстановился в полиции.

— Майором? Да ладно. Так быстро?

— В горячих точках идет льготное исчисление выслуги лет. Этого тебе отец не рассказывал? Только про хулиганские выходки? — подмигивает, вызывая у меня улыбку.

— Получается, ты воевал? На самом деле? А где? В Африке?

Он поглядывает на меня, хитро улыбается:

— Любопытная какая.

— Ты меня только что вытащил пьяной из обезьянника, какие у нас после этого секреты?

— Я же закончил школу снайперов — естественно, воевал. Не за стрельбу же по банкам мне дали майора в двадцать семь?

— А, — я прикусываю губу. За ликвидацию террористов, не за банки. У него своя собственная история. Стыдно, но все эти дни меня волновало только наличие Ники в его жизни. Кажется, пришло время действительно важных вопросов. — Это очень тяжело, я даже не представляю себе.

— И не надо. Это такая работа… — он морщится. — Знаешь, вечно в грязи, практически всегда в одиночестве, максимум в паре. Задрало. Теперь у меня не жизнь, а сказка. Работаю, чтобы не заржаветь.

— Денег много нарубил?

— Надо? Хер пойми, куда столько девать. Отсыплю без проблем.

— Семью заведешь, счет в банке только пискнет.

— Да, начальство требует жениться. Если в армии этого не допускалось, здесь прям давят сверху. Слушай, ты мне кофе сваришь так, чтобы родителей не разбудить? — он трет глаза. — Или это совсем неудобно?

Лёха

Сонная теть Нина бодро выскакивает в коридор, видит меня и искренне радуется, что Риту сопровождает не какой-нибудь неизвестный подозрительный чувак, почему-то у меня на языке болтается слово "обсосок". Иначе с чего ей так широко мне улыбаться в два часа ночи? Облегчение отражается на ее лице так явственно, что становится даже неловко за все те мысли, что крутятся в моей голове.

— Леша, какой приятный сюрприз! Привет! Каждый раз, как я тебя вижу, мне кажется, ты еще выше стал!

— Здравствуйте, теть Нина, спасибо, но нет, давно не расту. Я ненадолго, извините, что разбудили.

— А я и не спала! Уснешь тут, когда ночь, а Риты дома нет.

— Мама, а ничего, что я живу отдельно с двадцати лет? — Ритка тепло обнимает мать, целует в щеку.

— Когда ты там, я не знаю, что у тебя происходит, и спокойна, а тут ночь, у нас криминальный город. Мало ли что! Все в порядке?

— Да, мам, иди спать. Я Леху кофе напою, провожу и тоже лягу.

На кухне Ритка суетится у плиты, я плюхаюсь на диванчик и закрываю глаза. Какая жесть, надеюсь, Демину дочь и вечно беременная жена тоже спать не дают после вчерашнего денечка. Мышцы болят даже в тех местах, где их быть не должно.

— Эй, Леш, Леша-а-а, — слышу тихий голос у самого уха, вздрагиваю, распахиваю глаза. — Это я, Рита. Ты уснул. Слушай, — шепчет она, — пойдем, я тебя уложу у себя? У меня широкий диван, места хватит. Отоспишься и поедешь? Кофе утром попьем.

— Это удобно? — идея не кажется такой уж провальной.

— Пойдем, — она берет меня за руку и ведет в комнату. В этой квартире я впервые, они переехали на правый берег уже после того, как я уехал из города. Рита включает ночник, указывает на диван, заманчиво расправленный на вид удобнейшей постелью. — Думаю, спиной к спине поместимся?